– Мишель, я же просила!

– Бегите отсюда пока не поздно, - отстраненным голосом произнесла девушка, выдержав паузу. Видимо, пыталась снизить градус накала моего напряжения.

– И это все, что вы хотели мне сказать?

– Трагедии можно избежать, - заявила она с сочувствием на лице, дав понять, что надежды мало.

– Мне все ясно - надо бежать отсюда без оглядки, - сообразила я, не найдя другого объяснения своих последующих действий. Но решила побороться, - хочу признаться, что... не очень верю результатам вашего эксперимента.

– Не хотите верить или не верите - это разные вещи?

– Неужели я выгляжу недоразвитым существом, которое верит разным... теориям?
– ответила я вопросом на вопрос. Вместо "теорий" хотела сказать "проходимцам", назвать вещи своими именами, но воздержалась.

Мишель будто и не слышала меня, продолжала гнуть свою физико-математическую или проходимскую линию.

– В каждом конкретном случае необходимо учитывать силу биополя человека, - торжественно-пафосно заявила она, стоя на одном месте, по-прежнему в центре комнаты с прижатой к груди треугольной рамкой. Я непроизвольно посмотрела на ее ноги в серо-желтых кроссовках, которые приклеились к моему полу. Провела по девушке взглядом снизу вверх, остановилась на лице. В данную минуту лицо выражало наслаждение на грани легкого сумасшествия. Не знаю, как выглядят великие ученые, сделавшие открытия в своей области и вещающие о нем своим ученикам, но мне кажется, что выглядят они так же, как Мишель: чуть сбрендившие от счастья и торжествующие от своей гениальности. Но раз Мишель не походила на ученого старца, больше на девочку, которую родители выставили напоказ перед гостями, я приготовилась услышать от нее декламацию "взрослого" стихотворения, которое она вызубрила без понимания. Мне пришел на ум революционный поэт Маяковский, его поэма "Прозаседавшиеся". Именно строки: "... Зарезали! Убили! Мечусь я, оря..."

Меня вдруг зазнобило, как будто начала подниматься температура.

Мишель о чем-то вещала, не по "моей теме", катилась по своей волне, забрасывая меня непонятными словами - ставила в тупик, заставляя нервничать. Я вырвала из контекста одно понятное мне слово - "биополе" и вклинилась с вопросом:

– С моим биополем что-то не так?

– Я сразу поняла, а поведение моего устройства э подтвердило, что с вашим, Евгения Леонидовна, биополем... беда.

– Бедаааа, - затянула я, при этом покачивала головой, как болванчик. - Что значит, беда? В том смысле, что совсем плохо? - уточнила я, мысленно приказывая себе выставить Мишель за дверь.

– У вас слабое биополе. Но могу разу успокоить - вы не одна такая. Думаю, прежние хозяева тоже прочувствовали на себе влияние жилища, у них тоже были проблемы подобные вашим. Проблемы шли чередой, но они никак не связывали их с квартирой, в которой прожили долгие годы.

– Откуда вы знаете, что долгие?

– Дому уже много лет, но мне удалось установить, что вы - вторая хозяйка. Вы живете здесь недавно, следовательно, они прожили долгие годы.

Выкрутилась? Или сказала чистую правду?

– Им повезло меньше, чем вам: не пришла вовремя помощь в моем лице, - возвеличила себя Мишель.

– Хлебнув немало лиха, они, наконец, решили сменить место жительства, нисколько не думая о роли этой самой квартиры, в которой прожили долгие годы, - с сарказмом заметила я.

– Ну-ну, - выказала обиду Мишель.

Я не люблю обижать людей, даже тех, кто обижает меня. Я ретируюсь без ответа.

Кое в чем мои мечты, связанные с новым жильем, начинают сбываться - я меняюсь. Я научилась покусывать людей.

Раз не умела обижать, то не умею извиняться. Пока раздумывала, как бы загладить свою вину, Мишель заговорила первой.

– Вам не показалось странным, что цена этой квартиры гораздо ниже, чем других, одинаковых по квадратуре и местоположению?
– спросила она.

– В общем-то, да, - призналась я и сбивчиво поинтересовалась, - а можно... как-то... усилить... биополе? - Своего рода извинилась за сарказм.

– Можно за счет другого человека, который будет обладать сильным биополем и который... будет к вам расположен. Захочет с вами поделиться, скажем так.

– Чем поделиться?
– не поняла я.
– Биополем, что ли?

– Я неправильно выразилась, - пояснила Мишель. В ее глазах промелькнуло удивление ограниченностью моего ума. С кем приходится иметь дело! - Евгения Леонидовна, ваше биополе усилится само по себе, и спрашивать, и просить никого не надо. Как? Рядом с вами должен появиться человек, который...

– Который, что?
– подтолкнула я к ответу замешкавшуюся Мишель.

Мишель оценила меня критическим взглядом, скривила рот, дав понять, что встретить человека с сильным биополем у меня столько же шансов, сколько шансов проехать в троллейбусе с медведем. В связи с чем остается всего один выход из создавшейся сложной ситуации - рвать когти из квартиры, которая в скором будущем поглотит меня полностью.

– Который, что?
– все же повторила я и приготовилась отражать прямой удар. Как бы меня не восхваляли в детстве мама и бабушка, я все равно знала свою истинную цену. Отражать удары мне тоже приходилось крайне редко, честнее - вообще не приходилось, потому как я избегала общения с прямолинейно-вредными людьми. А если кто и заводил "разбор полетов", я сбегала, заткнув уши. Хорошая политика, благодаря которой жизнь казалась мне медом.

– Который вас, Евгения Леонидовна, полюбит горячо, пламенно и страстно. Станет вашей второй половиной и одновременно защитой от всех бед и несчастий, - без особой надежды произнесла Мишель.