Тот только покачал головой; мол, что со мной разговаривать. Бесполезно! Тем временем мы прошли по коридору, и вышли через заднюю дверь. Прошлись по узкому заднему дворику (так вот куда колодец перенесли и веревки с сохнущим бельем тут как тут). И даже курочки квохтают.

Одна из более сообразительных рябушек залезла на край колодца и оттуда, сверху наблюдала, где можно лучше полакомится. И как только одна из товарок находила крупного червя, с диким криком слетала со своего места, и отнимала честно найденное не ей. Как всегда, в жизни: хочешь жить, умей вертеться.

Пройдя мимо все этого, мы зашли на небольшую открытую террасу с высокими перилами и покатой крышей. Внутри уже сидел дед на маленькой циновке, а напротив него Тия и Ами. Мы поприветствовали друг друга кивком. Я присоединилась к ним. Все молчали. Дед сидел, завернув ноги и уложив их к себе на колени пятками вверх.

ОГО! Я так не умею. Хоть и попыталась сделать то же самое. Больно! Сижу и думаю: «А как мне теперь правую ногу вытащить? Затащить -то затащила, а обратно»! Тем временем, пока я тихо пыхтела, как котел, поставленный на печь, дед начал говорить. Я притихла, решив оставить свою несчастную ногу пока в таком положении.

– Первое что я хотел сделать, - начал наш учитель, - это еще раз поприветствовать вас в этом храме. Теперь здесь вы будите жить и учится. Условия простые - соблюдайте строго настрого правила и старайтесь.

– Что стараться, учитель Шин?
– решила уточнить Ами.

– Стараться учится, конечно. Иначе познать науку будет сложно без усердия.

Пока дед говорил о том, что нас ожидает, я пыталась освободить свою ногу. А как только замечала, что на меня начинают коситься все, то тут же прекращала свое занятие, так и не освободив конечность. Та как будто нарочно насмехалась и крепко удерживалась в таком положении, лишь еще больше причиняя мне боль.

– Вы будете жить в одном здании со всеми моими учениками и, конечно же, со мной. Так как у нас нет возможности строить новое жилище отдельно для вас. Но я попытался сделать, как можно комфортнее ваше пребывание, и поэтому каждая из вас будет иметь свою собственную комнату. Надеюсь это подарок вам, от всех нас понравится. Учиться вы будете отдельно от мужчин. Прием пищи вместе с остальными, так же, как и молитвы. Свободное время тоже позволено находится в одном помещении. Надеюсь мне не стоит говорит о том, что вы все являетесь моими учениками и поэтому никаких отношений, кроме дружеских я не приемлю.

– Да учитель, - ответили мы хором.

– Хорошо, что это понятно. Следующее... Первое занятие будет завтра после первого приема пищи. С собой возьмите карандаш и тетрадь. Встречаться будем здесь. Да, что еще хотел сказать. Ваша форменная одежда, в чем вы будете ходить на занятия, и вообще находясь в стенах нашего монастыря, лежит у вас на спальном месте. Есть еще какие-нибудь вопросы по пребыванию, может быть вам что-то необходимо?

– Деда...
– я хотела задать вопрос дальше, но он поднял свою руку ладонью ко мне, тем самым заставляя помолчать.

– С этих пор Риса, называть ты меня будешь учитель, как и все остальные.

– С чего вдруг!
– обиделась я.
– Если я приехала к тебе, и ты будешь меня учить, это еще не значит, что ты перестал быть моим дедом.

Тот грустно вздохнул:

– Риса, за твое неприемлемое поведение и пререкания с учителем, я вынужден опять наказать тебя. Ступай на кухню и помоги приготовить ужин. Делать будешь все, что скажет тебе наш повар. Понятно!?

У меня речь пропала от такого поворота дел.

«Что» !!!

Но я увидела, что дед дальше не станет со мной спорить, а чего еще хуже накажет еще сильнее, мне все же пришлось идти на кухню. Хотя, во-первых, я теперь понятия не имею где она находится, тут столько всего изменилось. А во-вторых, я просто-напросто не могла подняться со своего места. Нога затекла так, что теперь я ее даже не чувствовала.

– Риса! Мне повторить твое наказание?
– спокойно осведомился дед.

– Я не оглохла ... Дедушка! Просто ногу не могу разогнуть. Затекла.

Когда меня незаслуженно (конечно, по моему мнению) ругают, я всегда становлюсь сильной язвой. Ко мне неожиданно сзади подошел (совершенно для меня неслышно, как будто вор подкрался) все тот же Ориен и поднял меня за талию, как куклу тряпичную. Разок встряхнул (где только силы взял, я ж не пушинка далеко!), нога выпрямилась.

– Так лучше?
– осведомился дед.

– Не совсем. Идти-то я не могу. Мне можно немного около перил постоять, пока она придет в норму?

– Постой, а вы девочки идите отдыхать в свои комнаты, до ужина. И я пойду, по медитирую.