Оби-Ван расстался с домом Бена Кеноби, последним местом в Галактике, где покоилась частица Энакина Скайуокера, и проломился сквозь стену между жизнью и смертью.

Там оказалось бы темно, пожелай он что-то забрать с собой или что-то оставить, - но он не желал ни того ни другого, потому стоял на свету. Его чувства были остры. Он мог расслышать сразу все звуки на свете - и в то же время ни одного вовсе. Ему понадобилось мгновение, чтобы сосредоточиться на голосе, который он больше всего хотел услышать.

Одинокий и в созвучии с другими. Отчужденный и безнадежно переплетенный. У Оби-Вана было лишь мгновение, прежде чем его выдернуло обратно в плотский мир, но этого хватило, чтобы возродить его надежду.

– Оби-Ван, - произнес Квай-Гон Джинн - и на этот раз голос его точно прозвучал сильнее.
– Отпусти.

Возвращение Шестого Брата на Рааду оказалось не столь триумфальным, как он надеялся. Он не смог точно идентифицировать джедая, но был вполне уверен, что любые известия о планируемой им деятельности на земледельческой луне дойдут до ушей падавана. Он отследил серию удачных совпадений - то есть удачных для людей, спасенных от столкновений с Империей. Эти события так и кричали о джедайском чистоплюйстве: низкая смертность, благодарные гражданские и никаких официальных записей. Ему оставалось только проследить, чтобы на Рааде уцелел кто-нибудь, способный послать сигнал бедствия в нужном направлении, и тогда Джедай сам явится к нему.

Сразу после того как он приземлился и устроил корабль на стоянке, инквизитор прочел сводку последних новостей о мятежниках. Как он и подозревал, размещенные здесь войска не предприняли никаких попыток поймать их, что вполне его устраивало. Местный командующий, похоже, избегал его, что тоже было ему на руку, так что вместо него он вызвал главного дознавателя.

– Мне нужна информация о девушке, сбежавшей у вас из-под охраны, - потребовал он, сразу переходя к делу: дознаватели обычно ценили прямолинейность, и это ему в них нравилось.
– Желательно - о внешности. Не о характере.

– У нее темная кожа, - сообщил дознаватель.
– Волосы, когда я ее видел, были заплетены в косы, но, думаю, сейчас она будет носить платок или что-нибудь в этом роде. Если только не нашла кого-нибудь, кто мог бы их переплести.

– А почему не заплетет их сама?
– уточнил инквизитор.

– У нее сломана рука, - последовал ответ.
– Правая. Думаю, плечо тоже может быть повреждено, но точно сказать не могу.

– Вы пользуетесь столь грубыми методами?

Всегда приятно обменяться профессиональными рекомендациями.

– Нет, это вышло случайно, - пояснил дознаватель.
– Наша первая пытка так сильно ее испугала, что, когда я упомянул о возможном повторении, она опрокинула стул и придавила им руку.

– Вы мне очень помогли, - заключил инквизитор.
– Свободны.

Дознавателю хватило ума не возмущаться, что кто-то, не имеющий очевидного ранга, отдает ему приказы. Такой человек, вероятно, добьется успехов в имперских рядах, что требовало определенной гибкости. Шестой Брат взял на заметку вынести ему благодарность. Его работа, как и работа его братьев и сестер, станет проще, если среди высших чинов окажется больше людей, которые к ним прислушиваются.

Оставшись в одиночестве, инквизитор вызвал карту лунной поверхности, чтобы освежить в памяти местную географию. У него ушло лишь несколько мгновений, чтобы определить лучшие места, где могла спрятаться большая группа мятежников, а затем он отключил терминал и направился к двери. Пора прекращать расспросы и отправляться на охоту.

Кейден сыграла, по собственным подсчетам, миллиардов десять партий в крокен, с тех пор как Асока спасла ее и покинула Рааду. Со сломанной рукой и ограниченным возможностями лечения Кейден пришлось учиться пользоваться левой, а крокен оказался простейшим вариантом. Нередко она играла с сестрой, но самым частым ее противником стала Нира. Как только успокоительное выветрилось, она принялась бродить по пещере, словно лишилась частицы собственной души, - и Кейден решила, что это не так уж и далеко от истины. Чуть оживлялась Нира исключительно за игрой. Она неизменно разбивала Кейден в пух и прах, но та была только рада проигрывать, если подруге от этого станет легче.

Если не считать настольных игр и возможности самостоятельно добраться до уборной, жизнь в бегах от Империи не так уж сильно отличалась от жизни в плену. Пища была отвратительной. Освещение скудным. Испереживавшаяся и дерганая, она подскакивала от каждого шороха. Но пыточных машин не было - хотя бы это можно было зачесть в плюс. И ее сестра была рядом с ней и в безопасности, так что и это тоже.

Здоровой рукой Кейден поправила платок, которым повязала волосы. Ее косы перенесли пытку ничуть не лучше ее самой, а заплести их одной рукой она не могла. Миара старалась изо всех сил, но, в отличие от умения делать крошечные схемы, взрывающиеся в нужный момент, дара плести косы ей не досталось. В итоге Кейден просто распустила их и теперь пыталась совладать с пышной копной, вырвавшейся на свободу. Вероятно, их стоило остричь, но она знала, что рука со временем заживет, а длинные косы ей нравились. Она умела быть терпеливой.

С волосами, по крайней мере, точно. А вот быть терпеливой, пока они скрываются от Империи, оказалось совершенно другим делом. Никто не поднимал эту тему, поскольку это все равно что дурно отзываться о мертвом, но Кейден видела: даже самые горячие головы сожалеют, что вообще прислушались к Хобану. По мере того как припасы подходили к концу, начались разговоры о том, кому идти в поселок за новыми, и споры, не стоит ли попробовать просто убраться с планеты.

– Тебе не кажется странным, что имперцы до сих пор нас не нашли?
– спросила Миара, наблюдая, как Кейден выщелкивает фишки в центр игровой доски.