Сейчас было легко провалиться в транс. На миг она замешкалась, страшась того, что видела - точнее, не видела - после истребления джедаев, но все же решила продолжить. Медитация входила в число тех занятий, которых ей недоставало больше всего, причем из тех немногих, что вряд ли ее выдадут, даже если кто-нибудь ее за этим застанет.

Сила теперь ощущалась иначе, и Асока не была уверена, какую часть этого различия отнести на свой счет. Уйдя из Храма, из джедаев, она отказалась от своего права на Силу - или, по крайней мере, так она иногда говорила себе. Она знала, что это ложь. Обучена она или нет, Сила всегда останется ее частью. Она не может избавиться от своей чувствительности к Силе, так же как не может дышать в открытом космосе. Полномочий представителя власти у нее больше не было, но могущество осталось.

А теперь в ее медитациях появилась тьма, которая ей не нравилась. Как будто ее восприятие окутала пелена, затуманив зрение. Она знала, что там что-то есть, но разглядеть, что это, было трудно, и она сомневалась, действительно ли хочет этого. Присутствие Энакина в Силе, уже ставшее привычным, исчезло, словно оборванный канал, по которому энергия больше не текла к пункту своего назначения. Теперь Асока не могла найти ни его, ни кого-либо другого. Даже чувство джедаев как целого ушло, а она ощущала его еще тогда, когда была слишком маленькой, чтобы понять, что именно чувствует. Когда она была совсем маленькой, на Шили под видом джедая прибыл работорговец, и попытался захватить ее. Тогда это чувство спасло ей жизнь, и сейчас Асоке недоставало его, словно утраченной конечности.

Уборочный агрегат дважды наткнулся на кровать, упрямо отказываясь сменить курс. Асока нагнулась и развернула его в другую сторону. Несколько мгновений она наблюдала за ним, прежде чем вернуться к медитации, на сей раз не такой глубокой. Ей хотелось получить большее представление о Рааде, чем дало ей первое впечатление, и сейчас было самое подходящее время заняться этим.

Поверхность луны простиралась вокруг. Асока сидела лицом к центру поселка и потянулась назад. Там лежали поля, по большей части убранные, как и говорила Кейден, готовые к посевам будущего сезона. Там были каменистые склоны и пещеры, где не росло ничего полезного. Там ощущались крупные животные, хотя Асока и не могла сказать, предназначались они в пищу или для работы. И там были ноги, множество ног, шагавших в ее сторону.

Асока встряхнулась, выдергивая себя из транса, и обнаружила, что уборщик бодро стучится в дверь ванной. Она встала выключить его, и новый звук достиг ее ушей: разговоры, смех и топот ног. Ее новые соседи возвращались домой с полей после трудового дня.

Следующим утром на пороге Асоки ни свет ни заря объявилась Кейден с парой сухих пайков и...

– Что это?
– спросила Асока, разглядывая искореженные обломки, которые Кейден сжимала под мышкой.

– Твой первый пациент, - жизнерадостно сообщила та.
– Если захочешь, конечно.

– Чтобы это починить, мне нужно хотя бы знать, что оно должно делать, - возмутилась Асока, но тем не менее протянула руки.

Кейден восприняла это как приглашение войти. Она сгрузила обломки в ладони Асоке и уселась на кровать, положив рядом пайки.

– Это молотилка, сражение с которой я проиграла, - пояснила она.

Если Кейден и чувствовала себя странно, сидя там, где Асока спала, она не подавала виду. С другой стороны, кровать была единственной мебелью в помещении, не считая низкого стола.

Асока разложила на нем детали и села на пол, чтобы рассмотреть их повнимательнее. Пожалуй, устройство вполне могло быть молотилкой. Впрочем, учитывая его состояние, оно с тем же успехом могло оказаться и протокольным дроидом.

– Не хотела бы я увидеть, что бывает, когда ты побеждаешь в сражении, - заметила Асока.

– Я тут ни при чем, - отозвалась Кейден усталым тоном, будто оправдывается уже не впервые, но всякий раз безуспешно.
– Только что мы двигались бок о бок, готовые выполнить норму, а следующее, что я помню, - катастрофа.

– Как нога?
– спросила Асока.

Ее пальцы бегали по столу, перекладывая части и пытаясь определить, можно ли еще хоть что-то спасти.

– К завтрашнему дню оправлюсь достаточно, чтобы вернуться к работе, - заверила Кейден.
– Я не потеряю премию за урожай, особенно если мне не придется платить за замену молотилки.

Асока смерила ее долгим взглядом.

– В смысле - я лучше тебе заплачу, - поспешно поправилась Кейден.
– И начну с завтрака. Угощайся.

Она бросила Асоке паек. Этикетку Асока не узнала, поняла лишь, что марка не имперская и не республиканская.

– Свое, домашнее, - пояснила Кейден, разрывая обертку пайка.
– Какой смысл жить на аграрной планете, если еду надо привозить. Так и отслеживать легче, кому что досталось.

– Пожалуй, звучит разумно, - признала Асока.

Она вскрыла упаковку и принюхалась. Ей определенно доводилось питаться и худшим.

– Так ты сможешь починить молотилку?
– спросила Кейден.

– Расскажи пока, что с ней случилось, а я погляжу, что могу сделать, - предложила Асока.

Она отвернулась к столу и продолжила перекладывать детали, пока Кейден описывала ей происшествие. Асока привыкла к тому, как травят военные байки клоны, но Кейден могла бы дать им фору. Если верить ее словам, молотилка внезапно обзавелась самосознанием и восстала против своей участи сельскохозяйственной машины и только смекалка Кейден - и ее тяжелые ботинки - помешали агрессивному механизму захватить Галактику.