Покончив с едой, беру терминал и, завалившись на диван, набираю номер Ника. Он отвечает секунд через двадцать.

– Привет. Как наши дела?
– спрашиваю я.

– Отлично. Держим оборону твоего сервера. Пока никто не пытался его взломать. Надеюсь, за тобой не заржавеет?

– Не сомневайся.

– Чего звонишь-то?

– Ты не забыл про «Гипнос»?

– Чёрт, прости! Совсем вылетело из головы с этим твоим… новым делом. Сейчас привезу, если ты дома.

– Дома. Ты сможешь оставить без присмотра…

– Спокойно, у меня тут ребята работают и куча автопрограмм.

– Тогда я тебя жду.

– Прихвачу сразу двойной запас, чтоб тебе хватило надолго.

– Золотой ты человек, Ник.

– Цены тоже у меня нехилые.

– Я помню, помню.

– Если бы боги курили, какие сигареты они бы предпочли?
– Ник плюхается в кресло, закидывая ноги на пуф. На нём зелёные кроссовки, мятые джинсы и замшевая куртка.

– Что за вопрос?
– удивляюсь я.

В руках у меня коробка с ампулами. Проверяю содержимое, хотя знаю, что всё в порядке. Наверное, мне просто нравится вид стеклянных «билетиков» в виртуальность.

– Мне кажется, сигареты были бы метафорические.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, например, люди.

– Люди?

– Ага. Какой-нибудь Зевс или Посейдон прикуривает, и человек оживает: сигарета тлеет, человек живёт. Бог тушит окурок - человек умирает. Или более оптимистично: прикуривание - человек возбуждается, радуется, ощущает наплыв чувств, эмоций, энергии; сигарета гаснет - у человека апатия, сонливость, депрессия.

Кладу коробку с ампулами на журнальный столик. Этого запаса мне хватит надолго.

У Ника в голове вечно крутятся нелепые мысли. Я давно привык, хотя ему удаётся время от времени поставить меня в тупик очередной сентенцией.

– Впрочем, если подумать, античные боги действительно были пассивными курильщиками, - продолжает разглагольствовать Ник, глядя в потолок.
– Они постоянно вдыхали дым жертвенных костров. Учитывая, что он служил им пищей, стоит упомянуть о физической зависимости олимпийцев от той вредной привычки.

– Не могу согласиться, - возражаю я.
– Античные боги вкушали жертвенный дым, но питались нектаром и амброзией.

– А дымом?

– Это просто угощение от людей в знак уважения.

– Значит, от нашего столика вашему?

– Вроде того.

– Ну, пусть так. Всё равно, даже боги не были свободны: они зависели от амброзии и нектара.

Ник встаёт, чтобы достать из бара бутылку виски и стаканы.

– Можно?

– Угощайся?

– Тебе налить?

– Давай.

– Знаешь, я иногда молюсь. Понятия не имею, слышит ли меня кто-нибудь, и, если да, то есть ли ему до этого дело, но что-то внутри заставляет меня обращаться к высшим силам. Странное словосочетание, да? «Высшие силы»… Что мы знаем о них?

– Ничего.

– Вот именно!
– Ник торжествующе поднимает стакан, словно я сказал что-то умное.
– Всё дело в неведении. И в вере, - он залпом опрокидывает в себя виски.
– Но я не верю! И всё равно молюсь. Вот, что удивительно. Понимаешь?

Равнодушно пожимаю плечами. Какое мне дело до рассуждений Ника, тем более я даже не уверен, что он говорит всерьёз.

– Но если бы я верил - то есть, по-настоящему, как положено - то сказал бы следующее: «Великий Архитектор, прошу тебя, когда никотин разъест твои лёгкие, разрушит бронхи и обожжёт язык, когда тебя будет тошнить от одной мысли о сигарете, сделай ещё одну, последнюю затяжку - продли моё счастье на этой земле!»

Мы оба смеёмся - правда, не очень весело. Ник наливает себе ещё виски, а я делаю первый глоток. Напиток не хуже того, которым угощал меня Шпигель, упокой бог программистов его искусственную душу.

– Ты подался в масоны?
– спрашиваю я.

– С чего ты взял?

– Ты обращался к Великому Архитектору.

– А-а. Даже не знаю, откуда я взял это название. Наверное, - Ник делает в воздухе неопределённое движение пальцами, - оно просто летало. А я подобрал.

– Бывает.

Мой напарник задумчиво болтает виски в стакане. Он явно хочет о чём-то спросить. Наконец, поднимает на меня взгляд.

– Слушай, ты ещё долго будешь корпеть над этим последним заказом?

– Надеюсь, не очень. А что?