А затем случилось это, прямо на его глазах. Клэр сдвинулась, села прямее, и спросила: - Что мне нужно сделать, чтобы уйти?

Ее дерзость успокоила его, он сел рядом и смягчил голос: - Эрик отвезёт тебя домой, как только ты захочешь. Ты можешь уйти в любую минуту.

– Тогда я хочу уйти немедленно.

Конечно, она хотела. Почему бы и нет? Он был бессердечным ублюдком в ее глазах. Если бы только он мог заставить ее увидеть, что она права — раньше, но не теперь. Теперь, он знал, что его сердце билось по одной причине. Оно буквально остановилось, когда она покинула его. Причина, по которой оно снова стало биться, сидела возле него. Он мрачно кивнул и достал телефон. Он позвонит Эрику и попросит ее отвезти.

Мягкий тон ее голоса успокоил его движения.

– Тони?
– ее голос дрожал с беспокойством.
– «СиДжо » в безопасности? У них получилось устранить их проблему?

Он положил телефон в карман и, проигнорировав ее вопрос, спросил: - Ты хочешь знать, о чём я думал весь вечер?
– Он был честным в Сан-Диего. Коробка Кэтрин была откровением. Удивительно, но он испытывал странное чувство облегчения, которое наступало с каждой исповедью. Тони хотел рассказать Клэр больше. Он не мог вспомнить, чтобы хоть когда-то хотел делиться такими интимными мыслями.

Она покачала головой.

– О чём же ты думал? Хорошо.

– О многом. Во-первых, какой прекрасной ты была.
– Волнение проникло в его слова.
– Я вытерпел много спутниц с нашего развода. И я не получал от тех вечеров столько удовольствия, сколько получил сегодня с тобой. Шелли не испытывала счастья по поводу угодного мне пресс-релиза, но я решил, что это будет единственным решением. Теперь весь мир знает о нашем примирении. Официально.

– Ты говоришь так, будто это не обсуждается.

Его брови нахмурились.

– Вне сомнения. Это затрагивает общественность.

– “СиДжо “?
– спросила она.

– Взлом был устранён. Это было сделано около восьми часов вечера.

Клэр вздохнула.

– Спасибо.

Он улыбнулся ее облегчению. Возможно, именно так ему и стоит закончить эту ночь. Она была счастлива.

– На самом деле, - сказал он, - я попрошу Эрика отвезти тебя к тебе домой. Возможно лучше, чтобы ты не знала, о чём ещё я размышлял.

– И снова, спасибо. Я готова ехать.

Он закрыл глаза и кивнул. Это даже к лучшему.

Затем, без предупреждения, она взяла его руку и спросила: - О чём ещё ты размышлял?

Ее озера изумрудного беспокойства смыли его сомнения. Он был честным.

– О тех чёрных кружевных трусиках.

Клэр резко вскочила на ноги.

– Что ты сказал?

Его щеки порозовели.

– Я размышлял о твоём чёрном кружевном белье, там был маленький бантик.
– Его улыбка стала чувственной.
– Мне было интересно, какого цвета бельё на тебе сегодня.

Ее голос стал на октаву выше.

– Как ты узнал о чёрных кружевных трусиках?

Тони встал, его руки обхватили её плечи. Их грудные клетки соприкоснулись, и его дыхание участилось.

– Почему ты не можешь поверить, что я всё ещё тебя люблю?

– Серьезно? После шантажа сегодня, чтобы заставить меня сопровождать тебя, угрожая компании моих друзей катастрофой, теперь выясняется, что ты… что ты… - Ее тело дрожало, вновь текли слезы, и голос был сломлен, став лишь шепотом.
– …изнасиловал меня.

Пол под его ногами снова зашатался.

– Нет, Клэр.
– В его приказном тоне сквозила мольба. Даже не предполагай такого.
– Подняв ее подбородок, он отыскал ее глаза. Она говорила о сне, но знала, что всё это было явью так же, как и он.
– Ты согласилась на всё. Ты была более , чем согласна; ты хотела этого так же, как и я.
– Когда он отпустил ее подбородок, она не отстранилась; вместо этого ее щека прислонилась к его груди, пока она покачивалась в его объятиях. Тони поцеловал ее в макушку и подхватил ее на руки.

– Нет. Тони, нет, не сегодня.

– Я уложу тебя на диван. Ты практически падаешь.

Она кивнула против шелка его рубашки. Вместе они сидели на большом белом диване перед высокими окнами. Клэр сняла высокие каблуки и положила ноги на шикарные подушки. Она прислонилась к его боку. Запах ее духов распространился в воздухе. Вид на мост Золотые Ворота из окна был ошеломляющим. Тони вспомнил, как они разделили пляжи Фиджи, горы Тахо и даже вид из ее комнаты в Айове. Сколько часов они молча наслаждались красотой, которую он никогда не замечал без нее?