Страх приходит позже, когда меня выгружают, судя по карте интерфейса, на базе Гречкина, снимают с глаз повязку, кляп, вытаскивают из багажника и, подрубив ударом под колени, кладут лицом в жидкую грязь какие-то уголовного вида ребята с мертвыми слезящимися глазами, не выражающими ни злости, ни сочувствия, а лишь выполняющими зрительную функцию. Один из них, молодой и с дебафом «Героиновой ломки» – двадцатитрехлетний Коля «Лучок», периодически чихая, не развязывая пут, даже не стараясь быть аккуратным, разрезает ножом всю мою одежду, сдирая ее с меня клоками. На какое-то время меня оставляют в покое, лицом наполовину в грязи и с лоскутами материи под веревкой.

– В погреб? – хрипит сквозь зубы второй, что постарше.

– Ща, ща, погодь… – ответил ему молодой. – Димедрол сказал, что поглумиться надо.

– Надо так надо. Ему виднее. Кто? Ты? Я?

– Я что-то не хочу, Шипа, давай сам.

– Ща.

Тишину разрезает звук расстёгивающейся молнии ширинки, а через паузу, наполненную кряхтением второго, чувствую, как в меня бьет и с напором льется что-то горячее.

– Всего обдать? – деловито интересуется Шипа. – Или только башку?

– Давай всего на всякий случай, – командует Лучок.

– Угу.

Длится это секунд тридцать, но ничего, кроме морального унижения, не несет. Система не взрывается сообщениями об уроне или дебафах, запас жизненных сил, уже сниженный дебафом «Сотрясения мозга» от удара в затылок, в этот раз стоит на месте.

– Фух…, - слышу, как он застегивает молнию.

– Ну, ты горазд! – ржет молодой. – Конь!

– Черт, на ботинок попало, – вздыхает Шипа. – А как его теперь в погреб тащить? Он же весь изгвазданный!

– Е-мое, а чем ты раньше думал? – возмущается молодой. – Работа твоя, ты его и тащи! Я в дом пока схожу, чайку поставлю.

– Нифига! Пусть сам ползет!

Получен урон: 196 (удар ногой).

Текущее значение жизненных сил: 79,94712 %.

Второй выбивает из меня воздух, воткнув носком под ребра, и на секунду вспыхнувшая невыразимая боль застилает все органы чувств так, что я даже забываю дышать.

– Подъем, сука!

Пытаюсь встать, елозя по скользкой грязи, но связанные руки и ноги не позволяют это сделать. Конечности онемели, и даже если меня развяжут, я еще долго не смогу встать на ноги.

– Вот гад! Н-на, с-с-сука!

Получен урон: 231 (удар ногой).

Текущее значение жизненных сил: 77,38045 %.

Пока я мычу от боли, Шипа продолжает меня пинать, требуя встать, сыплет ударами по всем частям тела от бедер до головы, но бьет только ногами – видимо, брезгует. Система истерит, порывается включить «Героизм», даря мне надежду, но сервер не дает «добро». Сервера в мое время еще не существует. В долю секунды между ударами успеваю активировать Марту – просто от отчаяния, но она исчезает, едва появившись: не хватает духа.

Когда очки здоровья падают до шестидесяти с небольшим процентов, появляется молодой:

– Шипа, ты рехнулся? Стоять! Стопэ, кому говорю! Ты его грохнуть хочешь? Да нас Димедрол за яйца на вон тот дуб подвесит!

Шипа прекращает бить, и сгибается, упираясь руками в колени. Отчетливо, до крупных пор на носе, вижу его заостренное, как у хорька, лицо, сосредотачиваясь на нем, чтобы не думать о боли.

– А чо он? – тяжело дыша, вопрошает он. – Чо он сам не идет? Мне его на горбу тащить?

– Бляха-муха, ты задрал! Вечно косяки порешь!

– Да ты же сам сказал!

– Ща… ща…

Из багажника слышится какой-то шорох, а потом Лучок извлекает оттуда моток веревки.

– Понял? Ща за ноги привяжу и потащим, как эти… бурлаки на Волге, епт!

Он обматывает мне ноги, вяжет узлы и, закончив, дергает за веревку:

– Вроде нормально. Потащили?

– Голова! – восторгается Шипа. – Тащим!

Проходит четверть часа, прежде чем они доволакивают меня по грязи, по траве, через дорогу и вдоль ручья с каменистым берегом до погреба в лесу. Под конец путешествия на мне несколько дебафов «Кровотечения», прокушен распухший язык и отбит до ломоты в зубах немеющий затылок.

Дотащив мое тело, оба закуривают.

– Тяжелый боров! – замечает Шипа.

– Гля, какая телка у него! – Лучок показывает ему фотографии из моего смартфона. – Как тебе?

Впервые жалею, что не имею привычки блокировать телефон. Не хотел ничего скрывать – сначала от Яны, потом от Вики.

– Нефиговая краля! – присвистывает Шипа. – Слышь ты, обрубок! Как телочку зовут?

– Иди на… – пытаюсь выдавить из себя этот порядок звуков, но даже сам себя не понимаю.

– Ирина? – ржет Лучок. – Мы тебя щас здесь скинем, а сами наведаемся к твоей Иришке!