– Конкретно, так и сделаем, Колян! Шаришь! Она, небось, в том же доме?

Понимаю, что Вика дома одна, прихожу в ярость при мысли о том, что она может пострадать, сыплю проклятьями, но со стороны это выглядит как мычание немого.

– Походу, так и есть, – радуется Шипа. – Ядрен батон, да он задрал мычать! Дай тряпку, заткну его поганый рот!

– На… – протягивает ему Лучок грязный лоскут, листая что-то в моем телефоне. – Зырь! Вот она – никакая нафиг не Ирина! Записана, как Виктория Коваль! Ковать ее в рот и гриву!

– Точняк, она! Думаешь, вытащить?

– Ага, – увлеченно соглашается молодой, активно что-то набирая на телефоне. – Пришло время разводящих эсэмэсок!

– Обрубок, слышал? Сегодня мы прочистим дымоход твоей девочке!

Смотрю на них ненавидящими глазами, мечтая уметь убивать взглядом, напрягаю тело, стискиваю до скрипа зубы, давлюсь грязью, рычу, кричу, ору, но звуки застревают в кляпе, рву веревки, но они не поддаются, кувыркаюсь по земле, но упираюсь в дерево под смех веселящегося Шипы.

– Угомонись, Шипа, не доводи, а то щас окочурится! Скидывай его, я открою.

Молодой снимает с крышки в земле тяжелый навесной замок и открывает погреб. Второй, тот, что Шипа, хватает конец веревки, рывком подтаскивает меня к зияющему чернотой в ночном полумраке отверстию в земле и финальным пинком скидывает вниз.

У меня перехватывает дыхание, и в недолгом полете я инстинктивно пытаюсь размахивать связанными руками в поисках опоры, сжимаюсь и больно падаю на земляной пол. Удар о землю вышибает из меня полтысячи очков здоровья и сознание…

Очнувшись, я очень долго смотрю в темноту, не в силах пошевелиться. Меня связали, как барана на убой, и лишь часы интерфейса убеждают меня, что прошло не несколько дней, а всего лишь ночь. Над крышкой погреба утро, но ни один солнечный лучик не пробивается внутрь.

Под ногами какая-то сырость, я мерзну, отдавая тепло тела сырой земле, во рту пересохло, а в желудке начались рези. На мне висят соответствующие дебафы – «Переохлаждение», «Голод», «Жажда», «Сотрясение мозга», – делая меня слабым и беспомощным. Меня выворачивает, но изо рта изливается лишь какая-то едкая слизь.

В затуманенный мозг пробивается мысль о Вике и угрожавших ей мерзавцах. На крохах восстановившегося духа смотрю карту и облегченно выдыхаю – она в офисе «Ультрапака». Наркоманы Шипа с Лучком на другом конце города. Пытались просто попугать меня? Или Вика не повелась, заподозрив неладное? В любом случае, повод беспокоиться за мою девушку есть. Помечаю от точки местоположения наркоманов стометровый радиус, выставляю алерт на выход из него объектов. Отдельно помечаю Гречкина. В его случае сигнал тревоги выставлен на вхождение в мой километровый радиус.

Какое-то время в максимальном масштабе наблюдаю за базой. Никаких движений в округе, не считая птиц – похоже, я здесь один. Не представляю, как долго меня продержат, и не решили ли просто уморить голодом. С жаждой проблем пока быть не должно, снаружи идет дождь, и вода протекает через щель крышки погреба, бесшумно капая мне на бедро.

Извиваясь, работаю ногами, меняю положение, разворачиваюсь и пододвигаюсь к месту приземления капель. Подставляю открытый рот и высовываю язык, чтобы увеличить полезную площадь сбора влаги.

– Кап… – капля попадает на лоб, и я, ерзая, немного перемещаю тело в нужном направлении.

– Кап… – чувствую, как что-то бьется в подбородок.

– Кап… – эта и несколько следующих животворных капель уходят на увлажнение слизистой, глотать нечего.

Паузы между каплями составляют десяток долгих секунд ожидания, я приспосабливаюсь к этому ритму, открывая рот только в нужный момент. Почти мертвая тишина, сдобренная глухим шелестом дождя снаружи, полная темнота, удушающий запах земли, сырости, и, одновременно, пыли и гнили вводят меня в состояние транса. Органы чувств и разум приспосабливаются к обстановке, тело находит баланс в теплоотдаче, согрев землю под собой, и единственным внешним раздражителем остаётся капающая вода.

В этом состоянии, близком к медитации, мои резервы духа восстанавливаются почти полностью.

Проходит много времени, прежде чем я достаточно напиваюсь, дебаф жажды спадает, и в голове немного проясняется. Время близится к полудню, и оно играет против меня.

Надо выбираться любым способом. В надежде на подсказки интерфейса, осматриваюсь, стараясь найти хоть что-нибудь, что поможет освободиться от веревок.

Система молчит, и тогда я ползаю, стараясь уловить телом прикосновение хоть чего-либо, отличающегося от сырой земли. Площадь исследований невелика, примерно два на три метра, и у меня уходит часа два, прежде чем в земляной стенке погреба я натыкаюсь на какое-то уплотнение, скрытое слоем земли. Поворачиваюсь к нему спиной и, ломая ногти, скребу пальцами плотный, плохо поддающийся грунт.