Расплачиваюсь с Димидко, он протягивает квитанцию и уходит, попросив не забыть о нем, когда будем отмечать что угодно. Вероника оставляет шампанское и тоже нас покидает:

– Не скучайте, ребята!

Сява провожает ее восхищенным взглядом молодого кобеля, услышавшего запах текущей суки. Я закрываю за ней дверь. Времени в обрез, почти опаздываю, но важно поговорить с ним именно сейчас. Иначе, так дело не пойдет.

– Слав, короче, – я делаю паузу, дожидаясь его внимания. – Никто за нас нашу работу не сделает. Пока нас только двое, и бизнес, понимаешь, такая штука… Это только кажется, что раз-два, и ты в дамках. Нифига. Тут пахать надо. И пахать много. Так что, если это не то, чем ты хотел заниматься, то лучше сразу, на берегу, договориться или разойтись. Если откажешься – я пойму. И сам пойду расклеивать эти чертовы объявления. Да даже если согласишься, буду расклеивать. Но…

– Все-все, Фил. Харе. Я все понял. Ты иди, тебе ж опаздывать нельзя. Слышал я про твоего тренера – зверь, говорят. Не переживай, я с пацанами все сделаю.

– Рад слышать, бро. Тогда до завтра, – говорю я и даю ему «пять» по выставленной мозолистой ладони.

Кидаю в рюкзак одну пачку объявлений, тюбик клея и выхожу из офиса.

– Ты это… Все-таки насчет микроволновки подумай… – говорит Сява мне вслед.

– Здравствуйте! – порог нашего офиса пересекает затрапезного вида мужичок в рубашке с короткими рукавами и светлых летних брюках, туго перетянутых черным кожаным ремнем. В руках у него пачка каких-то то ли брошюр, то ли книжек в мягком переплете. Понятно, это не клиент, скорее продавец чего бы то ни было.

– Здравствуйте, здравствуйте, проходите, садитесь! – не понявший еще, что за птица к нам залетела на огонек, Сява метнулся к мужичку и услужливо под ручку повел его к моему столу.

Рукалицо [8] . Мой друг и партнер уже в который раз обламывается, но все еще не теряет надежды. За почти неделю работы и просиживания штанов в офисе к нам так и не пришел ни один клиент, зато прочих представителей малого бизнеса – целое паломничество. Все или предлагают свои услуги, или просто хотят денег. За последние дни у нас вал коммерческих предложений, и все с надеждой на долговременное сотрудничество и с невероятной скидкой «только сегодня». Нам предлагали внести наше агентство в каталог предприятий и организаций города, рекламу на радио, подписать договор на доставку обедов, создать веб-сайт, разместить рекламу в бесплатной газете, спонсировать выставку уличного перфоманса и стрит-арта, купить звезду, участок на Марсе, а один ушлый цыган принес мешок свежеотчеканенных монет. «Биткоины, задешево», – предложил он. – «Сто долларов за штуку!».

Мужичок неуверенно присаживается на краешек стула – не особо располагаясь, вдруг погонят в шею? – и протягивает мне стопку брошюр. Боится, подсказывает система.

– Чем могу помочь?.. – спрашиваю, просматривая брошюры.

Брошюры оказываются сборниками стихотворений Мутного В.В., тоненькими и в мягком переплете с кустарно исполненной версткой и ядреной обложкой в стиле «вырви глаз» – адовый фотоколлаж с объёмными буквами и тенью по ними.

– Владлен Варламович Гипертонюк, – представляется мужичок, хотя то, что он Гипертонюк, я уже знаю, впрочем, как и то, что он пятидесятичетырехлетний Владлен Варламович.

– А как же… – показываю ему обложку одной из книг. – Псевдоним?

– Так точно, псевдоним, как есть.

– «Много есть еще, которых, к сожалению, еще, красят пудрами, кремами некрасивое лицо» [9] … - читаю я вслух наугад открытую страницу. – Что это, Владлен Варламович?

– Это мои стихотворения, моё, так сказать, творчество.

– Я уже понял. С какой целью вы здесь? Вам нужна работа?

– Нет-нет, что вы. Я – поэт! Моя работа – творить.

– Творец, блин. Стихоплет, епта, – хороший слух от высокого восприятия позволяет мне уловить бормотание Сявы в другом конце офиса и разочарованные нотки в нем.

Система говорит, что Гипертонюк к своим пятидесяти четырем годам добился аж третьего уровня социальной значимости, а самый высокий навык у него – скоропечатание. Ого, целых восемь очков в навыке! Представляю, как он строчит – да с таким навыком можно по роману в неделю смело писать! Серийный графоман, чувствую – уже восемь сборников стихов накатал…

– Хорошо, – я понимаю, что, как обычно, с «творцом» беседу не построить, и перехожу к жесткому структурированию диалога. – Вы – поэт?

– Так точно.

– Вы пришли к нам в агентство.

– Как видите.

– Принесли нам свои стихи.

– Стихотворения! – взвивается Гипертонюк.

– Да-да, простите. Вы принесли нам свои стихотворения.

– Принес.

– И? – растягиваю союз в ожидании того, что гость продолжит сам.

– Что «и»?

– Зачем вы принесли нам свои стихотворения?