Иштис и Ташта спорили до последнего. А сегодня после завтрака, когда маг прислал весточку, подрались. Ну, как подрались...Иштис бросился на брата, бил его и рычал.А Ташта просто старался уклониться, не отвечая.

До сих пор комок стоит в горле. Хочется плакать. Но надо держаться. Ташта наконец рассказал, почему он позволяет мне уйти.

Я им нужна, но...Ташта не хочет, чтобы я сошла с ума. Его мать свихнулась и дело не только в сыворотке, она не хотела здесь жить. Этот мир ее душил и убивал.

И раз я так хочу домой, то меня отпускают. Ташта не хочет, чтобы я сошла с ума или возненавидела их. Я должна сама выбрать, где и с кем хочу остаться.

Он говорил, а в душе весь мир переворачивался. Мне ни разу не сказали, что меня любят. Но мне всегда говорят, что я нужна. Зачем? На этот вопрос ответил Иштис, сказав, что со мной светло и радостно. Даже когда я обижаюсь и злюсь, я как солнце грею и разгоняю серый туман, в котором он жил. До встречи со мной он и не подозревал, что простое знание того, что я рядом дает столько сил и желания жить.

Как уйти? Как?!

Но я уйду. Ташта прав. Я должна сама сделать этот выбор. Сама, чтобы потом не обвинять никого. Или здесь, или там.

Дневник останется здесь. Так же, как и Крошик. В моем мире ему нет места. Иштис обещал присмотреть за ним. Как же мне рвет сердце его взгляд. Ташта просил не обижаться на младшенького, ведь он еще многого не видел и не понимает.

Бабуля всю жизнь старалась дать то, что они не смогли получить от матери. Где-то она перестаралась. Хас-Ташта тоже виноват, ведь он ушел искать свой путь. А Хаш-Иштис остался под опекой бабушки, потерявшей троих сыновей.

Последний день мы проводим вместе. Ночь тоже будет нашей, одной на троих, наполненной общим чувством и желанием.

***

Старая жизнь.

До слез обидно и неприятно вспоминать об этом. Но я уже привыкла изливать свои чувства и мысли на бумагу.

В общем, как и обещал Таш, я отправилась домой. Провожали меня молча, только и сказав, что будут ждать. Медальон я засунула в карман, и уже через несколько секунд с меня слетел ошейник. Маг четко проинструктировал по работе медальона, рассказал, как активировать телепорт, а после снял ошейник.

А вот дома меня не ждали. Вернее ждали, но уже не верили в мое возвращение.

Переход был хм...обычным? Ничем не выделяющимся? Я просто шагнула в темноту, чтобы выйти в одном из парков моего родного города. Из мира песков и солнца в такую уже забытую осень. Зависла на несколько минут, трогая ближайшее дерево. Трудно поверить. Встряхнувшись, я первым делом отправилась в свою квартиру.

В кармане разряженный телефон и ключи, а на улице градусов пять тепла, не больше. На мне футболка и джинсы с кроссовками. Моросящий противный дождь со снегом. Я замерзла и промокла. Поймала такси и отдала свой телефон за поездку.

В квартире все изменилось. Появились новые вещи, пропали старые. Дома меня никто не ждал. Я полезла в шкаф, чтобы переодеться, но своих вещей не нашла. Только Мишкины.

Приняла душ, удалила всю растительность на теле и завернулась в Мишкин халат, затем сварила себе крепкий кофе. Решила позвонить мужу и родителям, благо домашний телефон остался на месте. Мишка не поверил, обматерил и бросил трубку, чтобы через пять секунд перезвонить и проорать: 'Карина, твою мать! Сиди дома! Я быстро!'. Это вызвало улыбку. Родители сразу поверили и уже через полчаса ломились в дверь.

Мамуля постарела. Эти восемь месяцев отразились на ней как двадцать лишних лет. Отец поседел полностью. Раньше у него серебрились только виски, а теперь вся голова. У меня сердце защемило от жалости к ним. Мы долго плакали и обнимались, потом приехал Мишка, который все не мог поверить и постоянно трогал меня за руки, словно проверяя, настоящая ли я.

Вспоминать тяжело. Но еще тяжелее было пережить все это. У меня было ощущение, что другой мир, братья - это лишь сон, после которого я проснулась. Сон, оставивший после себя чувство потери. Щемящую тоску и тупую боль в груди.

Я долго рассказывала им о том, что со мной произошло. Опустила лишь интимные отношения между мной и братьями. Объяснила, что купили меня как забавную зверушку. Родители поверили. А вот Миша нет. Через два дня он мне устроил допрос. Не смогла соврать ему. Рассказала все, как было. Все, кроме одного.

Что у меня есть медальон, который может меня вернуть обратно, я не стала говорить. Не знаю, почему, но я его спрятала и никому из родных не сказала о нем.

Миша. Мой милый и любимый. Мой первый мужчина. Моя первая любовь. Мы познакомились, когда мне было шестнадцать. Мы поженились через три года. Одиннадцать лет вместе. И восемь месяцев раздельно. Я тебя предала. Прости меня, мой хороший.