Я думала, что он там умирает и страдает, а он при виде меня попытался вскочить. Еле уложила обратно, пообещав, что посижу рядом. Грудь и плечи у него забинтованы, что там внутри я не знаю, но выглядит младшенький неплохо.

Бледноват, да и на лбу испарина, но это мелочи. Вчера он мог погибнуть. Повезло, что у них маги-лекари есть, которые способны вылечить и такие ранения.

Спросила у него, куда делся тот лекарь, к которому меня носили, ведь он жил в доме. Иштис нахмурился и ответил, что его перевели в одно из поселений. Ведь я его хотела потрогать, значит, он мне понравился. А таких в доме держать не будут.

Мне стало смешно, и я расхохоталась. Попыталась объяснить, что просто хотела потрогать мех на хвосте. Он был такой пушистый и мягкий внешне, что захотелось проверить, а так ли это на самом деле. Смеюсь и еле выговариваю слова, а он сначала хмурился, а потом складки на лбу разгладились и он улыбнулся.

И сразу так легко стало. Спросила про самочувствие, сказал, что уже практически здоров. Ну, ну.

Про Ташту и отца не сказал, хотя и спрашивала. Только обмолвился, чтобы я не беспокоилась, когда они вернутся, я все узнаю.

Про Крошика сказал, что он устал. Хрищи начинают плеваться огнем, когда их хозяевам грозит опасность, и первый опыт - самый энерго затратный. Пара дней и с малышом все будет как прежде. Он меня успокоил.

Через часик я ушла к себе. И на меня опять навалились мысли и тревога. Высидев еще два часа, я собрала свои вещи в мешок, взяла Крошика на руки и ушла к Иштису. С ним спокойней.

Мне обрадовались. Он опять попытался вскочить, пришлось прикрикнуть, чтоб не двигался. Младшенький улегся обратно с блаженной улыбкой на губах. На вопрос, чему он радуется, ответил, что я беспокоюсь, значит не безразличен.

Не стала ничего отвечать, просто хмыкнула. Я еще сама в себе толком не разобралась, чтобы что-то отрицать или подтверждать.

***

Ташта вернулся только через три дня. Три дня я сходила с ума и не давала покоя Иштису. Крошик проснулся на второй день и поел, а потом убежал гулять. За него я теперь спокойна.

Больной все три дня проверял меня на прочность. То обними, то поцелуй, то ляг рядышком, то раздевайся...Последнее вообще убило, я на него немного покричала, а он обиделся и встал, чтобы через два шага упасть.

Я пыталась его поднять, но не смогла. Позвала охрану, они быстро уложили его на кровать и вышли. Бледный и с трясущимися губами, в глазах слезы, которые он упорно пытается сморгнуть.

Села рядом, пытаюсь объяснить, что ему сейчас надо беречь себя. Надо выздороветь до конца. Это не та слабость, которой надо стесняться. Ведь еще неделька и он бегать будет.

Молчит. Взяла за руку, поцеловала в ладонь. Говорю, ну чего вскочил, куда пошел? Ответил. Что время идет, а он валяется и ничего сделать не может, что скоро я уйду и не вернусь, а он столько всего хотел мне показать! Его мир не такой ужасный, как я его вижу, нужно просто привыкнуть и узнать чуть больше. А я вместо этого как лекарская помощница, меняю повязки, кормлю с ложечки да стараюсь развлечь. Сказал и отвернулся.

Ох, как сердце рвется. Да я за эти три дня узнала его очень хорошо, и это меня не радует. Ведь когда привязываешься, то уйти сложно!

Говорю, что он глупый. Нет у них такого понятия как дурак. А может просто мне его никто не говорил, поэтому я не знаю.

Он удивленно так повернулся, а я опять повторяю, что он глупый. Дом там, где твое сердце, где тебя любят и ждут. Это то место, куда ты всегда с удовольствием возвращаешься. И это не зависит от красивых или необычных мест. Этот мир не мой дом, и мы это оба понимаем.

Не согласен. Я вновь пытаюсь что-то сказать, но он хватает меня за волосы и тянет к себе. Я наклоняюсь, нежный и робкий поцелуй. Он будто заново пробует меня на вкус.

Мой милый и ласковый мальчик, как же тяжело мне будет уйти. Но здесь и сейчас, я постараюсь быть рядом.

Под повязками у него ужас, я стараюсь менять их дважды в день, промывая особым травяным настоем. Раны еще кровоточат, а уж когда он встает или пытается что-то сделать, то все расходится.

Ходить и сидеть ему можно, нельзя двигать руками и напрягать грудь и плечи. В туалет он ходит с одним из человеко-псов, все остальное позволяет делать мне.

Он спит сейчас, а я пишу. У меня сильный разброд в мыслях и чувствах. С одной стороны я все еще хочу домой, хочу свободы, а с другой...Весь этот ужас дал понять, что они мне действительно не безразличны. Я переживаю за братьев, я оплакиваю бабулю.

И пусть она не самый приятный человек была, но все же...Не мне ее судить. Она прошла свой жизненный путь, она выжила в этом мире, потеряла сыновей и мужа, воспитала внуков.

Уже вечер, Ташта вернулся в обед. Весь пыльный и грязный, местами в засохшей крови. У меня внутри что-то перевернулось, когда он вошел в комнату. Я вскочила и подбежала к нему, а он крепко обнял и уткнулся лицом в мои волосы. Я слышала, как барабанит его сердце. Чувствовала, как расслабляются его мышцы и успокаивается дыхание.