Но передумал. Поглядел на валяющегося без сознания Кирилла. Состроил виновато-задумчивую мину и отошел в сторону, позволяя Вольво выехать с парковки.

Миранда не собиралась телепортироваться в наемного работника. Ей нужен был кто-нибудь из владельцев предприятия, но вышедшего из заводоуправления юриста так плотно о х р а н я л и, что диверсантка поменяла решение. Человек, что появился на улице с подобными предосторожностями, мог обладать информацией. Юриста берегли. Прикрывали грудью от возможного обстрела, а это значит — он имеет вес, он крайне важен для хозяев.

Погрузившись в мозг нового носителя о принятом решении пришелица не пожалела.

Максим Владленович Коротич был трусом. И хитро навороченным дельцом от юриспруденции. Учился за границей, одну из стен его кабинета почти до половины завесили хвастливые свидетельства и разноязычные дипломы. В профессиональном смысле Максим Владленович был — докой.

И чуть-чуть авантюристом.

Именно эта авантюрная складка и завела Коротича на север. Он лихо отстаивал в судах права владельцев прииска, когда же на предприятие начался н а е з д, то развернулся во всю ширь и доказал — не зря он получает деньги. Ох — НЕ ЗРЯ. Почти полгода юрисконсульт держал круговую оборону, умело отбивался от коллег-противников, искал лазейки, оттягивал неугодные судебные решения, ловчил, юлил и ускользал, как угорь.

Когда, казалось, бы — отбился и финансово обескровил рейдеров, погрязших в судопроизводстве, захватчики нашли иной источник средств и повели наезд уже без правил. Захват завода и шахтовых разработок, начавшийся почти цивилизованно, так сказать по-серому, превратился в откровенно черный беспредел. Рейдеры прекратили бодаться в судах, завезли в поселок бригаду парней в бронежилетах и чуть не захватили офис.

Струхнувшему юристу выдали охранников. И вначале Макс Владленович посчитал сие решение весьма нелишним, благотворным.

Но это было лишь п о к а. До той поры, как владельцы обогатительного комбината не предложили куш начальнику охраны Супрунову Константину Ивановичу. Иванычу сказали просто: «Отобьешься, получишь пай и станешь совладельцем. Не отобьешься — извини, потонем вместе».

Супрунов взялся за проблему с расчетливой увлеченностью бывшего начальника оперативно-режимной части ИТУ (зоны, по простому говоря). «Кум» привез в поселок бригаду отпетых головорезов, дополнил ими местную охрану и начал постепенно з а б и р а т ь. Коротичу казалось, хозяева завода так и не заметили, не прочухали, к т о стал главным в этом бардаке. Как и юрист, бывший кум Иваныч развернулся во всю ширь. Старался не за страх, а за большой кусок.

Когда Коротичу и Супрунову показалось, что они таки — отбились, рейдеры уже, вроде бы, начинали понимать, что овчинка выделки не стоит — вложено довольно много, а результат пока что неизвестен, на захватчиков буквально потоком полились субсидии.

Проведя (недешевую) разведку в лагере противников, Супрунов и Коротич поняли, откуда что взялось: финансовые потоки потекли от господина по фамилии Вишневский. Причем заинтересовали господина Вишневского весьма нетривиально и на этом стоит остановиться отдельно.

Борис Ефимович Вишневский был занятным богатеем: увлекался всем непознанным. Финансово поддерживал розыски йети, лично пытался отловить чупакабру в Латинской Америке и гонял того же кровососа по лесам Мордовии и Челябинской области. В зеленых человечков верил, уфологическим сообществам щедро жертвовал. Чудак, короче. Денег заработал и чудил без всякого стеснения.

Рейдеры подловили нетривиального олигарха на загадке Пустоши. Во времена, когда каждый желающий мог зайти, к примеру, на Google Maps и с точки зрения спутника обозреть любой район земного шара, центральная, островная часть Пустоши оставалась поистине белым пятном. Непроницаемым, туманным.

И то было загадкой не только для задумчивых любителей непознанного, сия особенность Острова оставалась тайной и для самих островитян. Три года назад, едва Фаина провела беглецов через болота, их глазам предстало фантастическое, диковинное зрелище: на окруженном топями обширном острове, заросшем прозрачным, облетевшим осинником и березняком, стояли древние, нетронутые временем скиты. Их стены не испятнали гниль и сырость. В домах сохранились не истлевшие меховые одеяла и одежды, несъеденные молью валенки и чуни. На клиросе небольшой церквушки лежал раскрытый Часослов без малейших признаков плесени. Если бы там же горела и лампадка, никто бы сильно уже не удивился: у каждого из беглецов сложилось впечатление, как будто люди — староверы — покинули дома вот-вот. За полчаса до прибытия их новых обитальцев.

И на том загадки Острова не закачивались. Дверь церкви запирал могучий брус, положенный с о б р а т н о й стороны на мощные крюки: неизвестно куда сгинувшие староверы заперли церковь и з н у т р и. Наложили брус на дверь, закрылись. И исчезли. Пробраться сквозь крохотное слюдяное окошко смогла бы только кошка. Люди испарились из церкви самым непостижимым образом.

Поломав головы над очередной загадкой Пустоши, поселенцы церковь заколотили. Постарались меньше о ней думать. Непоняток и без того с избытком набиралось. Как только беглецы получили возможность включить компьютер, Иван нашел через Google Maps означенный район и крайне пораженный повернул монитор к сгрудившимся вокруг него друзьям и близким: серединную часть Пустоши закрывало туманное белесое пятно. На дворе был ясный день, болота можно было разглядеть весьма детально, Остров, где на возвышении стояли полтора десятка строений — был неразличим.