Боцман вздохнул и поплелся к пяти углам. Я по-гусарски сдвинул задники стоптанных тапок, сделал ручкой приветственный жест:

— Виват, мой капитан!

— Ничего я разгадывать не собираюсь, — сказал Мачитадзе моей спине. — Времени нет. Кто будет идти по заливу, третий штурман? После обеда в Мурманске будем. Если в шифровке действительно что-то важное, разыщут меня, вызовут куда надо и все объяснят на словах.

Письмо жгло карман. Но я все равно спустился на камбуз, взял у повара две банки «собачьих» сосисок и кусок хлеба. Эти сосиски мы получили в Исландии в качестве благотворительной помощи. Ну, заграничный товар! Не банка — конфетка с яркой и броской надписью «Hot dog». Общество порешило, что это корм для собак.

Запив содержимое баночкой слабоалкогольного пива, я, наконец, вскрыл конверт. Письмо было не мне, а какому-то тезке. Судя по тексту — шалопаю холостяку. Его доставала какая-то двоечница на предмет нерастраченных чувств.

Скрытый текст был написан методом водяного давления. (Чем проще уловка — тем надежней она срабатывает) Я набрал теплой воды в раковину умывальника, окунул исписанный лист. Вопреки ожиданиям, проявились всего три цифры: семьсот девятнадцать. Ничего нового. Это значит, тайник с информацией ждет меня в прежнем месте. Но отец и так знает, что я его периодически проверяю. К чему эти сложности? Ладно, зайдем с другой стороны. Я включил настольную лампу, прилепил письмо на плафон. Почти сразу же стали проявляться слова.

«Здравствуй, Антон! Скорее всего, меня уже нет. Ничего не выходит, даже попрощаться по-человечески. По всем признакам нашу страну ожидает тихий переворот, а я вынужден ставить не на ту лошадь. Будут бить по хвостам. По моим — в первую очередь. Архив я зачистил, но остаются люди. Ты понял о ком это я и знаешь, как следует поступить. Забудь о нашей размолвке. Прощения не прошу. Если бы все повторилось, я поступил бы так же. Ухожу с мыслями о тебе и Наталье. Позаботься о ней. Больше просить некого. Удачи тебе, сын!»

У меня перехватило дыхание. Выбрасывая письмо, я чуть было не отправил за борт и смятый конверт, но вовремя спохватился, отдернул руку. Осторожно разгладив его, я впился глазами в дату на смазанном штемпеле. Письмо поступило на почту ровно шесть дней назад.

Может, успею на помощь? Да нет, вряд ли. Успеешь тут! — судно резко замедлило ход, отработало полный назад и шарахнулось в сторону. По правому борту поднималась из глубины черная громада подводной лодки.

Я пулей взлетел на мостик.

— Ты че, гондон?! — орал Мачитадзе в стационарный мегафон — «колокол», характеризуя, видимо, фигуру в прорезиненном черном реглане на борту АПЛ. — Ты че, гондон, картуз с крабом на башку нацепил? Думаешь, твоих ослиных ушей под картузом видно не будет?!

«Гондон», весь окутанный клубами пара, указательными пальцами показывал на свои ослиные уши и мотал головой, давая понять, что совсем ничего не слышит.

— Пятнадцать девяносто второй! — зычно донеслось из поднебесья. — Вы случайно не в Мурманск следуете? Застопорьте, пожалуйста, ход. Мы вышлем к вам катер.

От такой беспросветной наглости Сергей Павлович онемел. Повисшая пауза черной грозовой тучей клубилась над его головой.

— И как я успел отвернуть? — ломая спички и сигареты, прохрипел второй штурман. — Вот уж действительно: «Бойся в море рыбака и вояку–дурака!»

Горячая грузинская кровь с новой силою забурлила в жилах нашего капитана.

— «Вы, случайно, не в Мурманск следуете?» — он довольно похоже спародировал голос с подводной лодки. — Нет, падла! Из Мурманска! Везем вон, на палубе партию «Запорожцев» в океане топить. Чтобы вы, педерасты, в гости друг к другу почаще ездили.

— Проект девятьсот сорок один «Акула», — по-хозяйски оглядывая подводный ракетоносец, пояснил второй штурман. — Когда-то служил на таком. Судя по внешнему виду и хамскому поведению командира, из автономки домой возвращается.

— Сколько же в нем регистровых тонн? — с подозрением спросил капитан.

— Почти пятьдесят тысяч.

— Представляешь, с такой дурой поцеловаться?

— Да он бы и не заметил.

Катер с вояками на борту подходил с правого борта. Боцман готовил штормтрап.

— Рыбы им надо, что ли? — предположил капитан, обращаясь ко всем, кто в данный момент находился на мостике. — Так нет ничего. Все в Исландии сдали. Что там у нас с приловом?

— Килограммов триста ерша, да полтонны зубатки, — отозвался второй штурман.

— Спирт вроде везут, — подал вдруг голос только что заступивший на вахту матрос-рулевой Коля Хопта. Он всегда говорил только по существу.

— Пусть попробуют не привезти, — прорычал Сергей Павлович. — Хрен им тогда, а не прилов!