— Зачем это тебе? — спросила она, когда я вышел из душевой. — Это ведь тебе никогда не пригодится.

— Пригодится или не пригодится, какая разница. Мне это просто нравится. Ты разве никогда не делаешь то, что тебе просто нравится?

— Делаю, конечно.

— Ну вот видишь. Пойдем-ка лучше ужинать. А потом просто отдохнем. Неизвестно, сколько у нас осталось спокойного времени.

Она погрустнела. И мы пошли ужинать. А после ужина она потащила меня в спальню. Видно, серьезно отнеслась к моим словам о спокойном времени.

Утром меня разбудил Первый.

— Капитан, у нас опять гости, — сказал он, после того как я немного пришел в себя.

— Сейчас буду.

Я поднялся и стал одеваться. Кини тоже вскочила.

— Ник, можно я пойду с тобой? Ну, пожалуйста.

— Хорошо. Только сидишь и молчишь.

Мы оделись и пошли в рубку.

— Первый, Кини со мной. Пропускать ее в рубку только со мной и с моего разрешения. Без меня у нее гостевой допуск. Куда ей разрешено проходить, ты знаешь.

— Принял, капитан.

Мы зашли в рубку, и я сел в капитанское кресло. Кини уселась в кресло пилота.

— Первый, картинку на тактический экран и доклад, — приказал я по громкой связи. Пусть уж лучше Кини слушает, а то вопросами задолбает.

— В систему вошли два корабля четырнадцать минут назад. Тяжелый крейсер и средний крейсер. Аграфы. Щиты накачаны на полную мощность. Скорость средняя. Идут к астероидному полю. В зону поражения войдут через час. В зону уверенного поражения — через один час двадцать минут.

— Первый, они нас совсем не уважают. Мы только раздолбали одну пару, как тут же заявилась вторая. Идиоты. Правильно говорят: ума нет — считай, калека. В нашем случае — покойник. Если только следом не идет еще группа. Ну через часик увидим. Мы завтракать, а ты наблюдай. При изменении обстановки — доклад.

— Принял.

Мы встали и пошли в кают-компанию. Я взял завтрак себе и Кини и пошел к столу. Так, это безобразие надо прекращать. Это я должен сидеть за столом, а она меня кормить, а не наоборот. Надо разбираться, и немедленно, а то потом поздно будет. Но она меня опередила своим вопросом:

— Ник, ты сможешь спокойно завтракать, хотя знаешь, что в часе от тебя находится твоя смерть?

— Ну, во-первых, если это даже моя смерть, то что ж мне, голодным помирать, что ли? Во-вторых — это не моя, а их смерть в часе от них. И, в-третьих, в моей стране принято, что еду на стол подает женщина, а не мужчина. Мой корабль — это кусочек моей страны. Прими это к сведению.

Сказал я это серьезным тоном, глядя ей в глаза. Она кивнула. Насколько я помню, в Арваре такие же порядки. А слуг здесь нет.

Позавтракав, хотя завтракал я один — она только поковырялась в тарелке, — мы прошли в рубку.

— Первый, доклад.

— Никаких изменений. Идут со средней скоростью. Усиленно сканируют астероидное поле. В зону поражения войдут через десять минут. В зону уверенного поражения — через полчаса.

— Хорошо, сидим ждем. Первый, как думаешь: почему они заявились вдвоем? Ведь это же глупо.

— Думаю, ими руководит самоуверенный и не очень умный командир. Получив сигнал от первой пары, он послал ближайшие к этой системе корабли на разведку. Ну а того, что их оказалось всего два, он не принял во внимание. Он, наверное, до сих пор думает, что пары аграфских кораблей достаточно, чтобы напугать целую эскадру.

— Ну что ж, я тоже так думаю. Спасибо ему за это. Было бы их четыре или пять, нам бы пришлось сидеть и не отсвечивать.

— Капитан, аграфы в зоне поражения.

— Ждем.

Минуты тянулись и тянулись. Кини искусала себе губы аж до крови. Придется класть в медкапсулу, а то целоваться не сможет. А вот я был совершенно спокоен. Неприятно, конечно, ждать. Ну так что ж поделать. Я двинул корабль вперед. Еще немного.

— Первый, залп из двух орудий по тяжелому крейсеру, в реакторный отсек. Потом, по готовности, по среднему. Огонь.

Вспыхнул яркой звездой первый из аграфов. Второй находился слишком близко, так что досталось и ему. Но посокрушаться они не успели — полыхнули такой же звездой, может, чуть меньше размером. Кини выскочила из кресла, запрыгала и что-то заорала. Она как сумасшедшая прыгала по рубке, что-то выкрикивала, хлопала в ладоши. Наконец угомонилась.

— Ник, мы сделали это. Мы победили. Мы их сожгли. Я до последнего момента не верила. Последний раз им могли накостылять только мы, арварцы, несколько столетий назад. Их все боятся. А теперь мы им смогли всыпать как следует. И я тоже в этом участвовала. Я буду об этом рассказывать своим внукам и правнукам, и они будут мной гордиться. Сейчас в Содружестве нет никого, кто мог бы похвастаться такой победой над аграфами. Кроме меня и тебя.