Шрифт:
Ничего не оставалось, как дернуть за эту ногу.
Ильди молча, приземлилась на задницу, пустив в ход вторую ногу.
Лаки отбил удар и вскочил на ноги.
Ильди приняла боевую стойку. В маечке пестрого вида и в короткой белоснежной юбке она не казалась опасной. Задиристая, растрепанная девчонка....
– Драться обязательно, милая?- осведомился Лаки.
– Ты меня предал, мерзавец!
С победным воплем девушка немедленно его атаковала. Удары сыпались градом, молотила и ногами и руками. Совсем не сдерживалась, паршивка!
"Она засиделась на "Брекере". Пусть разомнется!"
Лаки ушел в глухую защиту, только блокировал удары, но не все. Пара по ребрам была чувствительна.
Ильди отскочила на безопасную дистанцию. Глаза сверкают. На кулаках красные отметины...
– У тебя волосы растрепались.
– И что?! Дерись как мужик!
Она опять атаковала и, пропустив крепкий слева в челюсть, Лаки ответил прямым в грудину.
Ильди с воплем улетела за диван.
– Ты в порядке, дорогая? Не желаешь глоток шампанского?
Он подошел к столу и приложил ледяную бутылку к челюсти.
– Урод...у меня будет теперь синяк...Как я надену вечернее платье?!
– донеслось из-за дивана.
– Я же врач. Что-то придумаем.
– Вино холодное?
– Все как требуется.
Ильди с обворожительной улыбкой появилась из-за дивана и, поправив волосы легкими движениями, приняла бокал с шампанским.
– Мне и в самом деле стало жарко. У тебя тоже хороший синяк будет! Я все же тебя достала! Ага?!
– Ты бесподобна! Скажем всем, что упали с велосипеда.- Улыбнулся Лаки.- Они тут все спортсмены и повернуты на здоровом образе жизни.
Тридцатая глава.
Мирана. Рисдейл. Гольф в четыре руки.
Врать не пришлось. Косметический салон при отеле всего за полчаса удалил с кожи все синяки и ссадины.
Примирение отпраздновали в ресторане на крыше отеля.
Ильди надела длинное, облегающее платье, Лаки-смокинг.
Сверкали звезды на безоблачном небе. Ненавязчивая ритмичная музыка окутывала террасу, и воздух был прохладен и душист.
– Колье и серьги тебе очень идут.
– Никогда такое не носила. Спасибо милый! Это все ты арендовал на вечер?
– Столик и номер-да, а вот бриллианты твои. В качестве извинения за причиненные неудобства.
– Ты очарователен, ты знаешь?
– Все для тебя!
Ильди покосилась по сторонам.
– Мы тут единственная разнополая пара. Как они это примут?
– Они толерантны до ужаса. На Миране можно все что пожелаешь. Видишь того парня за столиком у парапета? Тот, что кивнул мне.
– Спортсмен?
– Нет, он начальник полиции, господин Маклин. А рядом с ним паренек лет пятнадцати-вовсе не сын, а половой партнер.
– Не порть мне аппетит, милый. У меня слишком живое воображение.
Мы можем провести в отеле еще пару дней?
– Легко. На острове все в порядке. Военная подготовка идет по распорядку. Юл лечит голову. Его взвод после учебной тревоги оттягивается на пляже с выпивкой и девочками.
– Ты назвал это учебной тревогой?
– Я же капитан. Пока я еще не вышел из доверия.
– Даже лишившись тату на лице?
– Эту моду ввел Фарад, а я теперь введу новую моду.
– Переделывать лица под красавчиков былых времен?
– Ты угадываешь мои мысли.
Ильди протянула руку над столом и сжала Лаки левую кисть.
– Что ты задумал?
– Всему свое время, милая. А вот и меню!
...Он проснулся и сразу открыл глаза. Обнаженная Ильди сидела на постели и внимательно рассматривала его лицо. Из-за штор пробивается свет утра.
– Доброго утра.
– Доброго...
Девушка хихикнула.
– Все таким нереальным кажется, как девичьи мечты...я в постели с Артуром. Дери и там, на столе мои бриллианты ...
– Иди ко мне...
Он обнял ее и крепко поцеловал. Ее кожа была душистой, нежной и прохладной.
– Кто такая-Стефани?
– Что?
– Ты назвал меня дважды этим именем...На челноке...и сегодня ночью...
– Она была моей женой, и она умерла два года назад.
– Ты убил ее?
– Любимых все убивают.
Так повелось в веках.
Кто трус - коварным поцелуем,
Кто смел с клинком в руках...
– Это только стихи. Ты не трус, Лаки. Как она умерла?
– Ее убили, когда меня не было рядом ...кое-кому захотелось на меня повлиять...