Инквизитор недовольно поморщился, но спорить не стал и с тяжёлым вздохом опустился на место.

Тронный зал был мрачен.

Даже ясными летними деньками в нём не бывало светло и уютно, а осенним ненастным вечером просторное помещение с высоким потолком и узкими прорезями окон и вовсе напоминало храм какого-то недоброго божества. Тусклые отблески редких светильников это ощущение лишь усиливали.

Стоило только пройти в зал, и тени немедленно закружились вокруг, сбивая с толку. Злыми шепотками зазвучали в голове их голоса, и от неожиданности я едва не сбился с шага, но быстро взял себя в руки и направился к трону, на деревянной лавочке у подножия которого сидел мальчишка с пепельными волосами и пронзительно синими глазами.

— Встань! — резко потребовал я и Людвиг, мой сводный брат, быстро соскочил с сидения регента.

Отец отвлёкся от созерцания фамильных портретов и развернулся ко мне.

— Кейн?! — удивился он и с укоризной посмотрел на Кевина Свори.

Седой рыцарь и глазом не повёл.

— Что-то не так, папа? — улыбнулся я.

Патрик Отрёкшийся, как за глаза называли его в княжестве, лишь покачал головой.

— Просто не ожидал встретить тебя здесь. Давно не виделись.

Я стянул перчатки и потребовал объяснений:

— Что за игру ты затеял?

Отец вновь посмотрел на Кевина, затем перевёл взгляд на меня.

— Кейн, тебя это не касается, — заявил он после едва заметной заминки.

— Касается, раз я здесь, — отрезал я и указал на сводного брата. — Ты хочешь протолкнуть его в регенты? Какая тень тебя укусила?

— Так будет лучше для всех.

— Сомневаюсь.

— Твоё мнение никого не интересует.

Я рассмеялся.

— А вот тут ты заблуждаешься. Помнишь, говорил, что от меня одни неприятности? Разве нам нужны неприятности?

Патрик вздохнул.

— При всём уважении, но Кевин слишком стар для этого поста.

— А Людвиг слишком молод.

— У него всё впереди.

— Что именно? О чём ты недоговариваешь?

— Ребёнок Бенедикта ещё даже не родился, — прямо заявил отец. — Если с ним что-то случится, кто-то должен будет занять трон. Ты согласен, Кевин?

— Согласен, — подтвердил седой рыцарь.

— Совет баронов тоже не станет возражать.

— Стой! — рявкнул я. — Людвиг претендует на трон? Какого чёрта?! Ты же отказался от прав наследования! Отказался за себя и своих детей!

Отец улыбнулся.

— Не всё так просто, Кейн. Не всё так просто. Я подписал отказ за себя, тебя и всех будущих детей. Но, видишь ли, на тот момент Людвиг уже жил в чреве своей матери. Можешь проверить даты. Поэтому прекрати истерику, всё решено. Бароны утвердят его регентом на следующем совете.

Я закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул, прогоняя дурманящую разум ярость и уже совершенно спокойно произнёс:

— Что ж, если речь зашла о формальностях, то я отказ от прав не подписывал. Ты не имел права решать за меня.

Отец пожал плечами.

— И что с того?

— Если созовёшь совет, я приду на него.

— И что ты скажешь?

Вместо ответа я выставил перед собой руку и стиснул пальцы в кулак, демонстрируя княжеский перстень. Царившие в тронном зале тени, так и затрепетали вокруг розы чёрного серебра.

Глаза отца опасно сузились, он шагнул ко мне, но сразу остановился и спросил:

— Откуда он у тебя?

Я тряхнул рукой, и перстень исчез, оставив после себя один лишь холод.

— Неважно. Главное, что он у меня. Созовёшь совет, я потребую утвердить регентом себя.

— Тебя никто не поддержит! Здесь все наслышаны о твоих похождениях!

— А тебя прозвали Отрёкшимся! — в сердцах выпалил я, мысленно обругал себя за несдержанность и махнул рукой: — Ладно, ближе к делу! Мой отказ от поста регента в обмен на сохранение статус-кво — как думаешь, насколько хорошей сделкой это покажется баронам? Станут они раскачивать лодку? Скольких ты сумеешь перетянуть на свою сторону?

Отец нахмурился и спросил:

— Зачем ты здесь?

Я лукавить не стал и ответил чистую правду:

— Чтобы отыскать убийцу Бенедикта.

— Он просто умер. Умёр и всё! Никто его не убивал!

— Я в это не верю.

— Ясно, — хмыкнул Патрик, немного поколебался, но ничего больше говорить не стал и направился на выход. — Людвиг, идём! — позвал он сына и вышел за дверь.

Я тихонько рассмеялся, но на сердце было неспокойно.

— Он этого так не оставит, — предупредил Кевин Свори.

Мог бы и не говорить. Лично у меня сомнений в этом не было ни малейших.