Я молча оглядел уже собравшихся в холле полтора десятка монахов, еще недавно так лихо кидавших во все стороны смертоносные чары, и только тихонько вздохнул. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы узнать излюбленный стиль Инквизиции — насколько возможно сделать работу чужими руками и только в конце нанести завершающий удар. Вот ведь… слуги божьи.

— Нечего мне здесь делать больше. — Я осторожно опустил голову Катарины на пол и посмотрел на торчащую из бока стрелу, камзол вокруг которой давно пропитался кровью. — Только тебе тащить меня придется. И за мечами моими на третий этаж пусть сбегают.

— Да не волнуйся ты. — Арчи передал двуручный меч одному из монахов и, осторожно обхватив меня, поднял на руки. — И вынесем, и подлечим. Но только ты, ваша светлость, князь Кейн рода Лейми, не обессудь — с тебя причитаться будет. И отдать придется с резами [36] .

— Ага, разбежался. — Усмешка у меня вышла кривоватой, да еще в простреленном боку заворочалась боль, и сознание ухнуло в бездонную черную яму.

Но перед тем как меня окончательно закружил хоровод теней, в средний палец левой руки впился холод черного княжеского перстня рода Лейми.

Да еще кто-то мерзко хихикнул за левым плечом…

Никогда не стоит забывать о вежливости. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

В детстве наставники вбивали эту нехитрую истину, не жалея розог, и, надо сказать, в итоге их усилия принесли свои плоды. Быть может, мои манеры иной раз и оставляли желать лучшего, но никто не мог назвать меня грубияном. И никто меня так не называл.

Подонком и выродком — случалось, грубияном — никогда.

Мной двигал простой расчёт: будь вежлив с людьми, и люди будут вежливы с тобой. И даже если нет… Лично ты ведь постарался, чтобы сегодня все вернулись домой, верно?

Итак, я о вежливости никогда не забывал и потому сказал:

— Благодарю, Свин, ты мне очень помог.

— Буль… — ответил Свин. — Буль, грах, краа…

Я провёл по плащу сначала одной стороной ножа, затем другой и на серой потрёпанной ткани осталось две тёмных полосы. Толстяк с завязанными за спиной руками немного ещё посучил ногами, но очень скоро затих, лишь продолжала растекаться по грязному полу плескавшая из его перерезанного горла кровь.

— Весь секрет в том, чтобы не перерезать артерию, — громко произнёс я. — Иначе забрызгает с ног до головы.

Миг спустя в дверях возникла тень.

— Ты обещал оставить его мне! — в приглушённом голосе прозвучала неподдельная обида.

Я распрямился и подтвердил:

— Обещал.

— Ты дал слово!

— И что с того?

— У нас была сделка!

— Вовсе нет, — возразил я. — Обещание — это не сделка. У сделки две стороны. А я пообещал и передумал. Улавливаешь разницу?

Тень зашипела от злости.

— Ты обещал кое-что ещё! — напомнила она. — Передумаешь — убью!

— Вот! — выставил я перед собой указательный палец. — Теперь это сделка. А сделка — это святое. Не волнуйся, я не передумаю.

— Уж лучше бы так! — выдала тень и скрылась в коридоре заброшенного дома.

— Не передумаю, — повторил я.

«Или мне придётся убить тебя первым»… — но вслух этого я произносить не стал. У некоторых людей исключительно острый слух, а тени не склонны расценивать обещание отправить их на тот свет пустой болтовнёй.

Шаги стихли, и тогда я перестал прятать руку с ножом за спиной и убрал его в чехол на поясе.

— С огнём играешь, — прозвучало из дальнего угла.

В выломанное окно на противоположной стене проникало серебристое сияние луны, но до верзилы с коротким ёжиком тёмных волос оно не доставало, его силуэт терялся во мраке.

— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Вовсе нет.

— На кой ляд тебе понадобилось его убивать? — с некоторой даже ленцой поинтересовался громила.

— Я обещал лёгкую смерть, если он ответит на мои вопросы. Он ответил.

— Твои обещания не стоят выеденного яйца! — объявил верзила. — И не заливай о человеколюбии, плевать тебе на всех остальных.

— В чём-то ты, без сомнения, прав, — со смешком подтвердил я и всё же счёл нужным пояснить свой поступок: — Мертвецы не преподносят сюрпризов, друг мой, а от живых никогда не знаешь, чего ожидать. Так спокойней.

— Боялся, местные узнают о твоём интересе? — догадался громила. — Думаешь, они всё же причастны? Этот ничего не знал…

— Неважно! — резко бросил я. — Это не их дело. И не твоё. Вздумаешь вмешаться, сделке конец. И виноват в этом будешь ты и только ты.