– Один черный кофе, - авторитетно повторила Вера, и Мэгс сникла.

– Да-а, хорошо.
– Ее попытка очаровательно улыбнуться не смогла скрыть нервозность, и, если бы у меня были злодейские усы, я бы сейчас подкручивала их кончики.

– Вы будете есть?
– спросила Вера.

– Ох, это было бы замечательно. Я не нашла этого в меню, но уверена, что ваш повар сможет приготовить простую фриттату (п.п.: итальянский омлет, который готовят с начинками из сыра, овощей, колбасы или мяса) с луком шалот и фамильным сортом томатов (п.п.: томаты которые выращивались в одной семье из поколения в поколение). У вас есть сыр Бри?

Вера, молча, вырвала меню из рук Мэгс и, повернувшись ко мне, пролаяла:

– Вы есть будете?

Она выглядела так, словно пребывание в тюрьме могло стать для нее желанным отпуском, поэтому я сочла, что в моих интересах не испытывать ее терпение.

– Кофе, тост и яичницу-болтунью.

Кивнув, Вера исчезла также быстро, как появилась.

– Думаешь, она поняла про сыр? Я не хочу, чтобы фриттата была сухой.

– Я думаю, что недостаток сыра в твоем заказе меньшее, о чем в данный момент нужно волноваться. И вообще, куда делась Мэгс, которая заявляла, что готова питаться одним картофельным пюре с подливой?

– Я запаниковала, - пробормотала она, украдкой взглянув на соседний стол.
– Мне нравится их образ жизни, но ты знаешь, что я очень щепетильна во всем, что связано с едой.

– Хочешь уйти прямо сейчас?
– Я старалась выглядеть сочувствующей и подавить рвущуюся наружу надежду, но видимо немного переиграла.

– Нет!
– завопила Мэгс и ударила ладонью по столу.

Внимание окружающих вновь было обращено на нас, и я вдруг почувствовала, что оказалась в своем собственном «Избавлении». Жаль, что я не очень внимательно смотрела этот фильм. Кто знает, может, мне сейчас понадобится пара трюков из него.

– Тиши, Элли Мэй! – громким шепотом проговорила я.

– Мэгги Мэй, – в том же ключе ответила Мэгс.

– Без разницы. Я просто спросила, а ты…

Вера, в этот самый момент вернувшаяся с нашей едой, прервала зарождающийся спор.

Поставив на стол два кофе настолько черного цвета, будто они продали душу самому Люциферу, она водрузила перед каждой из нас тарелки. На моей все соответствовало заказу, за исключением пакетика, на котором было указано, что это заменитель маргарина. «Я думала, что маргарин – это и так заменитель масла, но, видимо, информация уже устарела». А вот тарелка Мэгс, предсказуемо, содержала совсем не то, что она заказала.

– Простите, мэм, должно быть, вы принесли мне чужую тарелку. Я заказывала фриттату…

– Ваши бисквиты с подливой, - перебила ее Вера. Однако ее уверенность и краткость не убедили Мэгс.

– Очевидно, вышла ошибка. Видите ли, я хотела фриттату…

– Ваши бисквиты и подливка. Есть проблемы?

Мэгс была в кризисе, поскольку скорее предпочла бы съесть живого человека чем то, что лежало на ее тарелке.

– Понимаете, мой диетолог… - начала объяснять она, но Вера, простонав, ушла.

– Думаешь, она пошла за моей фриттатой?
– спросила Мэгги, отталкивая тарелку.

Сделав глоток отвратительного кофе, который вполне мог сойти за слабительное, я поморщилась и ответила:

– Нет, Мэгс, думаю, она отправилась прокалывать шины на твоей машине.

– Глупости. Как она узнает, какая из машин моя.

– Это единственный «Мерседес» среди большегрузов, так что ей не нужна помощь медиума, чтобы определить твою машину.

Глаза Мэгс округлились, и все ее тело затряслось, словно на сеансе экзорцизма.

Это был мой сигнал.

– Счет, пожалуйста!
– крикнула я, оглядываясь по сторонам.

Веры нигде не было, и я испугалась, что она на самом деле пошла прокалывать шины «Мерседеса». Мне очень не хотелось бежать весь путь в город, хотя я бы, конечно, это сделала. Но без особого желания.