Воскресенье я провела у Зака и Элейн, играя с маленьким Джейкобом, а, вернувшись домой, почувствовала себя лучше, чем все последние дни. Подойдя к телевизору, я взяла диск с фильмом «Дневник памяти», и Лерой, очевидно заметив это, тут же метнулся к двери.

– Не волнуйся, дружище, - сказала я ему, - нам это больше не нужно.

Выбросив диск в мусор и сказав прости-прощай Райану Гослингу, я уселась на диван с маленькой порцией мороженого.

«Не могу же я отказаться от всех вредных привычек всего за пару дней. В конце концов, я же не святая!»

Конечно, пока еще я не пришла в себя. В голове постоянно курсировали мысли о том, что я наделала, а сердце разрывалось при воспоминаниях о Коуле, но я знала, что должна выработать новый жизненный план. План, который в этот раз не провалится.

Коула я потеряла навсегда, но еще могла попытаться наладить отношения с Мэгги. Она имела право чувствовать себя преданной, и я никогда не смогу полностью загладить свою вину, но попробовать все же стоило.

________________

Мой организм медленно и очень неохотно приспосабливался к новой рутине. Утром я вставала, приводила себя в порядок и отправлялась на работу. Я пока не пользовалась лифтом, но уже не запирала дверь, оставляя ее чуть приоткрытой.

Один шаг за один раз.

С Коулом дела обстояли сложнее. Я, конечно, могла сказать, что разлюбила его или хотя бы, что начала это делать. В качестве примера могла привести, как почти не заметила, что пробор на его прическе в понедельник выглядел чуть иначе, чем обычно, и что во вторник на нем был галстук, который я раньше не видела, но что толку врать. Увидев этот галстук, я старалась не думать, что его купила для Коула другая женщина, а вечером, придя домой, съела огромную порцию Бен &Джерри, после чего целый час потела на беговой дорожке.

Среда прошла тем же чередом, а в четверг разразилась катастрофа.

Учитывая, что кабинет Мэгги находился по соседству, я знала, что теперь, выйдя из добровольного заточения, так или иначе, увижу ее.

В четверг днем, наводя на рабочем столе порядок, – расставляя ручки и карандаши по размеру и цвету – я заметила знакомую светловолосую фигуру, промелькнувшую мимо моей двери. Последовав за ней, я обнаружила Мэгс в ее кабинете, сидящей лицом к окну.

Я постучала, но Мэгги никак не отреагировала, поэтому я спросила:

– Мэгги, могу я поговорить с тобой?

– Я сейчас очень занята, – не оборачиваясь, ответила она. – Ты можешь прислать мне письмо на е-мейл.

– А ты его прочтешь?

– Скорее всего, нет.

Не желая сдаваться, я вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и обратилась к своей лучшей подруге.

– Мэгги, все это зашло слишком далеко. Да, я наделала много ужасных ошибок, и ты даже представить не можешь, как сильно я сожалею. То, что я сделала, совсем на меня не похоже, но и то, что ты делаешь сейчас, совсем не похоже на тебя. Ну, давай же, помоги мне все исправить.

Мэгги, наконец, повернулась, но, увидев выражение на ее лице, я вздрогнула – таким холодом повеяло от него.

– Я даже представить себе не могла, что нашу дружбу может разрушить какой-то парень, особенно теперь, когда мы уже взрослые, но все же это случилось.

Я осторожно приблизилась к ее столу.

– Мэгс, речь идет не о парне, а о нас. Пожалуйста, давай поговорим.

– Я уже сказала все, что сочла нужным, а теперь хочу, чтобы ты покинула мой кабинет. Я бы предпочла, чтобы никто не видел, как мы разговариваем. Не хочу, чтобы твои ошибки утянули на дно и меня тоже. К тому же мне нужно работать. Если у тебя есть время для шашней на работе, то у меня его нет.

Она отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Это стало последней каплей. Там много эмоций боролись за господство в моем теле: гнев, боль, недоверие, разочарование и еще парочка других, которые я не могла распознать, и все они вылились наружу потоком слез.

Мне хотелось наорать на Мэгс, заставить ее выслушать меня, но сейчас я не была женщиной, способной на подобное. Прикрыв заплаканное лицо волосами, я поспешно вышла из ее кабинета и направилась к своему. Из-за слез и потоков туши я плохо видела и поэтому врезалась в стол Коула.