Алкоголи
вернуться

Аполлинер Гийом
Шрифт:
Иной растительной свободы Ты о нейНе ведаешь но благодати нет сильнейНа плиты пала папская тиараИ попрана стопой тяжелой иерархаБлеск демократии тускнеет и близкаНочь самовластия и будут убиватьГолубку и орла Ягненка и волчицуГрядет жестоких королей апофеозТомимы жаждой как и ты средь вечных лозОни из-под земли стремятся в вышинуЧтоб к двухтысячелетнему припасть вину Сошлись обнявшись Рейн и Мозель молчаЗа Кобленц молится Европа днем и ночьюНа набережной я стоял в ОтееМинуты падали как листья облетаяС лозы И слушал я застыв о чем поетСлиянье голосов в слиянье ясных водПариж прекраснее стократ твое виноТого что в северных долинах взращеноНо здесь увы от жажды гибнет виноградПод прессом гроздья лучших из людей кровоточат Ты выпьешь по глотку до капли кровь ЕвропыВедь так прекрасен ты один и благороденИ лишь в тебе одном явиться может БогСредь белоснежных стен на наших берегахВсе виноградари в своих домахДарящих блеск огней во мраке нашим водамТебе хвалу поют хотя ты им не ведомА мы сложив в мольбе струящиеся рукиСтремимся соль вкусить в неудержимом беге Как в перекрестье ножниц между намиСпит город не тревожа нас огнямиИ наши струи песнь слагают в тишинеО девах Кобленца волнуя их во снеА дальше различить не мог уже я словЯ слышал голоса бессчетных городовИ посреди их хораПлыл звучный голос Трира [76] Вселенная была сокрыта в том винеВсе города моря животные растеньяИ судьбы и светил небесных пенье

76

Кобленц, Трир — города в Германии, в Рейнской области, которые вошли в историю в связи с событиями Великой французской революции.

Михаил Яснов

И люди перед небом на коленяхПодатливая сталь наш друг старинныйОгонь который любим как себяИ слава всех веков единая в моем сознаньеИ молния блеснувшая как мысльБесчисленность имен Все числа как одноИ вороха исписанных листов неровные как пламяВсе то что выбелит потом нам костиБессмертные стихи скучающие скромноПостроенное в боевой порядок войскоЛеса распятий и озерный мой приютНа берегу любимых глазЦветы раскрывшие уста для крикаИ все чего мне не сказать словамиИ то чего я не узнаю никогдаВсе это ставшее твоим вином чистейшимО мой Париж Предстало предо мнойПоступки Солнечные дни Дурные сныРастительность Совокупленье Вечные созвучьяДвиженья Обожание ПечальМиры которые напоминаем мыЯ выпил вас и жажды не избылНо я отныне знаю вкус вселеннойЯ пьян от выпитой до дна вселеннойНа набережной где я вижу как бежит вода и баржи спятПариж я горло жадное твоеЯ снова жадно припаду к вселеннойВнимайте как во мне вселенский хмель поет К исходу близилась сентябрьская ночьИ красные огни мостов гасила СенаНочь умирала День рождался постепенно

Перевод Н. Лебедевой

Комментарии

Настоящее издание избранных стихотворений Гийома Аполлинера составлено на основе четырех его книг: Гийом Аполлинер. Стихи. Перевод М. П. Кудинова. Статья и примечания Н. И. Балашова. М., 1967 («Литературные памятники»); Гийом Аполлинер. Избранная лирика. Вступительная статья, составление С. И. Великовского. Комментарии Ю. А. Гинзбург. Редакция переводов М. Н. Ваксмахера. М., 1985; Гийом Аполлинер. Ранние стихотворения. Бестиарий, или Кортеж Орфея. Составление, предисловие и комментарии М. Д. Яснова. СПб., 1994. Гийом Аполлинер. Эстетическая хирургия. Лирика. Проза. Театр. Составление, предисловие и комментарии М. Д. Яснова. СПб., 1999. Отдельные переводы публикуются по авторским книгам переводчиков и журнальным публикациям; ряд переводов публикуется впервые.

При подготовке примечаний учитывались французские издания: Apollinaire. Oeuvres poetiques. Texte etabli et annote par Marcel Adema et Michel Decaudin. Paris, 1956. Bibliotheque de la Pleiade (ссылка на это издание сокращенно I-a); Apollinaire. Oeuvres en prose completes. Textes etablis, presentes et annotes par Pierre Caizergues et Michel Decaudin. T. I–III. Paris, 1977–1993. Bibliotheque de la Pleiade (I–III); Michel Decaudin commente «Alcools» de Guillaume Apollinaire. Paris, 1993 (A).

Известно, что Аполлинер отказался от знаков препинания в 1913 г. при подготовке к изданию книги «Алкоголи». В посмертных сборниках при перепечатке ранних журнальных публикаций пунктуация сохранена; мы также оставляем знаки там, где они сохранены в оригинале.