— Можно, я вас покажу?

— Покажи, покажи, — добродушно согласился кудрявый Феликс Иванович. — За показ денег не берем. Пока еще.

Кудрявый хозяин дома любезно проводил дам в гостиную и откланялся:

— Извините, отлучусь. Приведу себя в божеский вид. А то мы тут совсем по-домашнему. — И он оставил их одних.

— Алиса, куда мы попали? — шепотом спросила Светлова, когда за кудрявым хозяином закрылась дверь. — Что это они так странно разговаривают? Какой еще «барин»?!

— Видишь ли, Федуев влюблен в девятнадцатый век, в роман Гончарова «Обыкновенная история», — усмехнулась Алиса. — И Федуевку свою он устроил в точности, как имение Грачи, гениально описанное Иваном Андреевичем Гончаровым.

— Как это?

— Видишь ли, он хочет, чтобы все у него было так же, как у героев романа помещиков Адуевых. Ведь он может себе это позволить, как полагаешь?

— Не знаю…

— Думаю, может. Я думаю, Феликс Иванович может позволить себе все или почти все. Потрудился ради этого! Ведь покупают же миллионеры целые острова в океане и устраивают на них свой особый, собственный мир?

— Но эти двое — точно не сумасшедшие?

— Ну, почему же непременно сумасшедшие? Просто, понимаешь, как только борьба за выживание перестает отнимать у человека все силы без остатка, ему сразу нужны какие-то игрушки. Иначе скучно жить. Говорю же тебе: в деревне скучно!

— А кто этот белобрысый?

— Его бывший шофер Виктор. Теперь что-то вроде управляющего… распорядителя и эконома.

— Ах, вот что…

— Виктор вообще-то, ты не гляди, что под крепостного, «домотканого и кондового» работает. У него и образование высшее. Кажется, институт инженеров транспорта. И не дурак, отнюдь.

— А чего он босой?

— Ну, говорю же, в деревне Федуевка все детали воссоздают реальность барского имения второй половины девятнадцатого века. Ботинки только у барина.

— Начинаю понимать…

— Я рада! — опять усмехнулась Алиса.

— А что же он делает, этот Виктор, в качестве управляющего и эконома?

— Все. Например, выполняет все, даже самые… страшные поручения.

— Это какие же? — насторожилась Светлова, сразу подумав об убийстве Селиверстова.

— Например, когда кошки окотятся, он сам котят топит.

— Так…

— Или вот такое…

В это время за окном раздалось какое-то истошное кудахтанье, шум, крики, шлепанье босых ног…

Алиса отодвинула занавеску, и они со Светловой выглянули в окно.

По двору бежала курица без головы — натурально! — хлопая крыльями, подпрыгивая и оставляя на лопухах кровавую дорожку, а за ней с туристическим топориком мчался босоногий Виктор.

— Ну, вот еще и это, поняла? — объясняла Алиса. — Парные цыплята для гостей — это конек Феликса Ивановича. Только вот кур резать его шофер так и не научился. Они у него, как видишь, долго мучаются.

— Да, — согласилась Светлова, — видно, в институте инженеров транспорта этому не обучают.

Кажется, Анна начала постигать замысел хозяина здешних мест — каждый строит свой мир. Вот и здесь имение «а-ля Грачи». Этакая Адуевка-Федуевка.

Наконец хозяин Феликс Иванович Федуев вернулся в гостиную. Мать честная! Светлова еле удержалась от вздоха изумления, ибо был он теперь в темном бархатном сюртуке и, как говорили в старину, «пахнущий одеколонами».

— Значит, хотите приобрести недвижимость в наших краях? — Федуев с заметным удовольствием оглядел Аню.

— Верно.

— Мысль неплохая… Больше того скажу, замечательная!

— Правда?

— Правда, милая. А и поселяйтесь рядышком. Я не возражаю. Алиса-то, скажу вам по секрету, уж больно девушка склочная. А с вами, — он опять с заметным удовольствием оглядел Светлову, — мы уживемся.

— Вот и уговорите Анечку, — заметила Алиса, подмигивая Светловой. У них был уговор, что она постарается оставить Светлову наедине с хозяином Федуевки.

— Вы ведь у нас соловей. Патриот этой местности. А я пока на кухню загляну к вашей кухарке. Все хочу ее расспросить — уж больно она хорошо огурцы солит!

И не дожидаясь разрешения, — Алиса, как уже сообразила Светлова, видно, вообще не привыкла дожидаться от кого бы то ни было разрешений! — зеленоглазая блондинка исчезла из комнаты.

— Батюшки! — изумилась Светлова, оглядывая стены. — Да у вас библиотека на французском?!

— А как же? — с огромным удовольствием подтвердил кудрявый хозяин. На лице у него было просто написано: "У нас, в девятнадцатом веке — и по-русски?

Это только лакей Петрушка…"

— Неужто читаете?

— Пока еще нет, — скромно потупился Федуев, сдувая невидимые пылинки с рукава своего бархатного сюртука. — Но готовлюсь, изучаю.

Он погладил бакенбарды.

— А кто это?