И еще — о везение! — оказалось, что у Кронрода нашлось время для неторопливого рассказа. Редчайший случай.

— Знаешь, Леша под конец жизни стал каким-то странноватым, — объяснил Светловой Андрей. — Хотя и не сказать, чтобы уж очень странным! Сейчас ведь много таких людей, которые как-то «не вписались» и отодвинулись куда-то в сторонку, в леса, поля и огороды.

— А с Погребижской он последнее время общался?

— Да, с бывшей женой Леша Суконцев, несмотря на развод, общался. Да и чего им было не общаться? Ведь развод этот был в высшей степени цивилизованным… Естественным!

— Вот как?

— Да… Их брак умер очень естественной смертью. Ну, ни к чему им было вместе жить — ни тому, ни другому. Бывают, видишь ли, очевидно, такие люди — не выносящие жизни впритык, с общим Дыханием. Но общаться они общались. В общем, можно сказать, это была тихая дружба. Когда Леша бывал в Москве, непременно наведывался к бывшей жене.

— А что, разве он жил не Москве?

— Да уже давно нет. И забросил журналистику. Квартирку какую-то, оставшуюся от родителей, сдавал и жил на эти деньги в деревне какой-то отшельнической странноватой жизнью — кормил там котов и с утра до вечера ходил по лесу.

— Ну, это же полезно для здоровья, — удивилась Светлова. — Отчего же он так рано умер?

— Аня, жаль, что мы говорим по телефону, а то бы ты видела, как я пожимаю плечами. Понятия не имею, дорогая! Отчего люди умирают? Живут-живут и умирают. Знаешь, это случается постоянно. Стало быть, ничего особенного.

"Знаем мы, эти «случается постоянно», «ничего особенного»! Вон доктор Милованов — тоже «ничего особенного…» — подумала Светлова.

— Хотя знаешь… Если уж ты так заинтересовалась… — Кронрод замолчал.

— Заинтересовалась, заинтересовалась! — подтвердила его предположение Светлова.

— То, может, тебе поговорить с его сестрой? Говорят, эта старушка до сих пор регулярно, чуть ли не каждую неделю, ходит к нему на кладбище.

— А на какое, не знаешь,?

— Знаю, конечно. Я ведь был на Лешиных похоронах. На Пятницком он похоронен.

«Стало быть, на Пятницкое кладбище регулярно Елизавета Львовна ходит, несмотря на свое здоровье…» — Светлова задумалась, вспоминая свой предыдущий телефонный разговор с золовкой писательницы Погребижской.

Ну что ж… Кажется, теперь Анна уже более информирована и подготовлена к встрече с ней.

Остальное, оказалось, только «делом техники». Светлова, увы, уже неплохо ориентировалась на московских кладбищах.

Кладбищенские работники объяснили Ане, что за могилкой, которая ее интересует, присматривают. И что регулярно, раз в две недели по пятницам — если, конечно, не лежит в больнице! — сюда приходит родственница захороненного.

И они, работники, ее хорошо знают, потому она, родственница эта, регулярно дает им деньги, чтобы они тоже за могилкой ухаживали, поскольку очень болезненная и самой ей это не под силу.

С утра в пятницу Светлова была на Пятницком.

Невысокая, в каракулевой шубке — мода и роскошь прежних лет! — и такой же круглой шапочке дама появилась на кладбищенской аллее в начале одиннадцатого.

«Вот она какая, золовка Елизавета Львовна…» — обрадовалась что ее не подвели, Аня.

— Здравствуйте! — слишком обрадованно, не успев перестроиться и скрыть этой радости, поприветствовала она старушку. — Помните, я вам как-то звонила? Я пишу дипломную работу о творческом и жизненном пути Марии Иннокентьевны, я студентка…

Светлова решила придерживаться прежней «легенды». Простодушная-то простодушная, но вдруг . золовка узнает Анин голос, который слышала только по телефону?

— Что вы тут делаете? — испугалась старушка, пристально оглядывая «студентку».

Очевидно, пребывание в санаториях пошло человеку на пользу — во всяком случае, голос у золовки окреп и был уже не таким болезненным и едва слышным, как в прошлый раз.

— Видите ли… Я все вот пишу о творческом и жизненном пути Марии Иннокентьевны. И в такие, понимаете, уже исследовательские дебри забралась, что даже не только о жизненном пути получается…

— А о чем же еще? — сильно удивилась поправившаяся в санатории золовка.

— Вы что же, на самом-то деле пишете дипломную работу о кладбищах?

— Нет. Но понимаете…

— А в чем дело?

Золовка опасливо озиралась по сторонам. Зимнее кладбище, по правде сказать, выглядело довольно пустынно. Если совсем по правде — то сейчас никого, кроме самой Елизаветы Львовны и Светловой, не было вокруг.

— Странная вы студентка! Звонили, звонили… Что-то плели насчет дипломной работы — и вот! Что вы тут собираетесь со мной делать-то на кладбище?