Как вот узнать, не связана ли все-таки и с этим человеком какая-то загадка? В общем, столько вопросов…

А что тогда Лидия Евгеньевна? Какова ее роль?

Нет, никак пока не состыковывалось то, что Светлова выяснила, продвигаясь в своем расследовании вперед…

Да и не вперед Анна, возможно, продвигалась, а в какой-то туман. Вся информация какая-то противоречащая, странная… Никакой ясности.

Кстати, о тумане…

И Светлова снова потащилась в «Туманность Андромеды».

«Какова тогда роль Лидии Евгеньевны? — размышляла она по дороге. — Какова?!»

Час битый Анна ждала, пока для нее найдется немного времени. Наконец нужный ей собеседник освободился. Но, увидев Светлову, просовывающуюся в кабинет, тут же замахал руками.

— Только ради Андрея Кронрода! — однако сразу же, с порога сообразительно предупредила Анна издателя.

— Ну, хорошо… ради Андрея, — согласился тот.

— А если бы Погребижская перестала писать — заболела, например? — сразу перешла к делу Светлова.

— Чего-чего?

— Ну, если бы Погребижская не писала больше приключения Рика? Что бы стало с вами, например?

— Бросьте! Она всегда отличалась завидным здоровьем! Тьфу-тьфу, — хозяин «Андромеды» сплюнул через левое плечо. — Не накаркайте.

— Нет, ну почему? — Аня сделала голубые глаза. — Человек может внезапно заболеть…

— Что это вас просто заклинило на этой теме? Вы ради этого и пришли?

— Ну, правда?

— Если, правда, то мы тогда накроемся медным тазом. — Анин собеседник посмотрел на часы. — Ну, не сразу конечно. Но накроемся. У вас все?

— Вот как? Значит Погребижская — это доходно?

— Сейчас очень.

— А раньше?

— В общем, Мария Иннокентьевна всегда была ничего… Как-то сумела перебраться из одной эпохи в другую, не обломав крыльев. И тогда она печаталась и процветала — ну, в соответствии, конечно, с тогдашними стандартами процветания. В меру, по-социалистически… И «эпоху перемен» пережила. Ну, а уж сейчас… Не о многих это скажешь!

— А Погребижская еще где-нибудь печатается?

— Нет, только у нас.

— А как она у вас оказалась?

— Как-то исторически сложилось… Ну, то, что она у нас оказалась.

Тогда такое время было причудливое… И, в общем-то, мы бы не хотели ее потерять! И если бы Погребижская, например, умерла…

— Умерла?! — вдруг встрепенулась при этих словах Светлова.

— Да, это был бы кошмар! — Анин собеседник даже зажмурился.

— Ну да, конечно… — закивала Светлова. — Кто же тогда будет писать приключения этого Рика?

— Да писать кому нашлось бы —.не такой уж неподражаемый шедевр…

— Это точно… — от души согласилась Аня.

— В общем, нашли бы.

— Ну и?

— Что «ну и»?! Прошли те времена… Вон у Успенского раньше Чебурашкой кто только не пользовался, а потом он даже кондитерскую фабрику заставил на фантике название поменять. Хочешь есть конфеты с Чебурашкой на фантике — плати.

— То есть?

— То есть, существует право на интеллектуальную собственность. Смерть Погребижской — это смерть львенка Рика! Двойные похороны.

— Правда?!

Светлова не без удовольствия представила этого обормота с бластером, провожаемого в последний путь.

— А Лидия Евгеньевна тоже тогда накроется медным тазом?

— А она — в первую очередь.

— Она не будет тогда получать гонорары за книги Погребижской?

— С какой-такой стати? Она не дочь, не сестра, не наследница авторских прав. Секретарь. Всего лишь.

— Ах, вот как! — задумалась Анна — В общем, если бы вдруг вы узнали, что Мария Иннокентьевна серьезно заболела, то…

Анин собеседник снова посмотрел на часы:

— …То я бы попросил ее меня усыновить и заодно оставить мне в наследство авторские права. Тем более что у нее все равно, кажется, никого нет.

— А что бы вы сделали, если бы она уже умерла? Издатель, которого Светлова, похоже, всерьез заставила задуматься над этой проблемой, некоторое время пристально смотрел на нее.

— Я бы ее оживил, — наконец сказал он. Светлова глядела на своего собеседника, широко раскрыв глаза:

— Что-что?

— Шутка!

— Ах, вот…

— Петя! — задумчиво позвала Светлова впившегося в монитор компьютера мужа.

— Извини, Ань… я занят!

— Петь… — не отставала супруга. — А как ты думаешь — можно оживить человека?