Шрифт:
г. Вязьма. Штаб 16-ой армии.
Сегодня был крайне напряженный день. Ночью, накануне, в тыл были отправлены штабы 24-ой, 19-ой, 32-ой армий. Кроме них вывозились штабы дивизий, части и подразделения которых шли на доукомплектование тех дивизий, которые продолжили сражаться с врагом уже в составе его армии - это штабы 152-ой и 112-ой СД, передавших свой личный состав 50-ой дивизии полковника Борейко, в 18-ую стрелковую полковника Живалева передавались остатки 220-ой и 140-ой дивизий, в 89-ую полковника Колесникова вливались166-я и 91-я дивизии, в 248-ю полковника Сверчевкого - остатки 242-ой и 251-ой дивизий, в 19-ю дивизию добавили 139-ю, в 309-ю - 8-ю и в обе влили личный состав сводной группы, оборонявшей Вязьму с юга. Так что освободившихся штабов хватало. На первый взгляд. Но по распоряжению Цанавы в район Хватов Завода убывало не только управление 20-ой армии, но и пять командиров дивизий. Согласно прилагаемого списка. И убыть они должны были не сами по себе, а со штабами, дивизионными батальонами связи, медсанбатами. Туда же - в Хватов Завод убывали все безлошадные танкисты и артиллеристы, оставшиеся без материальной части. Причем всех профилей - от полковой до артиллерии Резерва Верховного Командования и зенитной. Единственно чего почти не тронули - расчеты гвардейских минометов. Забрали только батарею капитана Флерова. Так что пришлось тасовать в некоторой степени командный состав дивизий и укомплектовывать штабы за счет тех, кто должен был лететь в тыл. Плюсом всей этой реорганизации было снятие всех этих людей с довольствия армии. Конечно, для почти двухсоттысячной группировки снятие с довольствия нескольких тысяч человек несущественно. Но это пока несущественно. Не за горами день, когда продовольствие по граммам считать придется. Что-то там, в этом захолустном Хватов Заводе интересное замышляется. Но никто ничего не говорит. И так, сказали, много знаешь. И предложили за эти знания расписаться в определенных бумагах. Вчера весь вечер и бОльшую часть ночи Рокоссовский знакомился с теми, кого комиссар назвал "союзниками". Точнее знакомился не с личным составом, а теми функциями и возможностями, которыми они располагают. А они впечатляли! Даже с учетом, как выразился полковник Матвеев, весьма ограниченных возможностей. Поэтому сегодня был бенефис этих самых "ограниченных возможностей" фантастически неожиданных союзников. И он удачно пришелся на первый день немецкой операции, когда они взялись за войска в районе Вязьмы всерьез. И в первый же день им дали понять, что они еще не достаточно подготовились к этому мероприятию. Рокоссовский к вечеру был просто в эйфории. Все началось, как обычно у немцев, с воздуха. Сегодня был явно не день люфтваффе. Согласно сводкам на вечер 10 октября летчики Захарова сбили 36 самолетов, зенитчики армии - 19, и по докладу консультантов - союзники сбили 39. Итого - 94 самолета за один день! Причем почти во всех случаях - немецкие бомбардировщики до целей не дошли. То есть задачи не выполнили. Поэтому наша артиллерия смогла противостоять немецкой и обеспечить поддержку пехоте. Мало того, целеуказания, выдаваемые нашим артполкам, позволили подавить немецкую артиллерию и, впервые на памяти Рокоссовского, немцы вынуждены были пойти в наступление без воздушной и артиллерийской поддержки. И были отбиты на всех участках. Особенно отметились командиры 38-ой и 214-ой дивизий при поддержке артиллерийским огнем из района Хватов Завода. На смежных флангах с этим районом, докуда доставала неизвестная для них артиллерия, противник не атаковал, позволив усилить оборону дивизий на атакованных участках. Ну, и погода играет нам на руку. Ночные заморозки, дневные оттепели, снег и дождь превратили небольшие речушки в серьезные препятствия, которые без инженерного оборудования технике не преодолеть. А этого не позволяет уже сделать наша неподавленная артиллерия. Один из командиров артполков, используя данные стоявшей невдалеке технической группы союзников, два раза "разрешал" саперам немцев выстраивать переправу и по ее готовности наносил удар, уничтожая технику и пехоту противника вместе с мостом и возле него. Хотя немцы и использовали дымовую завесу. Непонятно, что там за техника у союзников, но, по словам Казакова, беседовавшего с командиром артполка, даже через дым цель была видна и стреляли зряче. Хотя чего удивляться? Связь! Связь теперь между штабом армии и дивизиями такая, о которой только мечтать можно было. Причем без шифровки-дешифровки - все голосом. Союзники гарантируют невозможность перехвата врагом. Кроме того, на столе стоит телефонный аппарат Правительственной Связи с гербом на лицевой панели. Такие установлены, кроме него, у начальника штаба, генерала Захарова, ставшего фактически командующим авиацией армии и, естественно, у Представителя Ставки - комиссара ГБ третьего ранга Цанавы. Офицер, установивший этот телефон, пояснил, что это связь "наверх". Как только будет установлен канал, этот аппарат станет прямой линией, соединяющий его с Москвой - Кремлем и Генштабом. И хотя, связи с Москвой еще нет, телефон сегодня уже звонил. Совершенно неожиданно Рокоссовскому позвонил генерал Ракутин, бывший командующий 24-ой армией Резервного Фронта. По его словам, он сейчас находился в Москве 2016года, в ГенШтабе. Поинтересовался обстановкой, хотя и заметил, что следит за ней по сводкам, которые регулярно передают офицеры Сводной Группы и разведотдел Особого района. Дал характеристики своим комдивам, которые теперь воевали в 16-ой армии. Рокоссовский в свою очередь спросил как там Москва - в 2016 году? Как там вообще? Ракутин высказался в том духе, что все хорошо, но дома все же лучше. И высказал предположение, что Рокоссовский сможет сам все увидеть воочию. Когда придет время. После чего они попрощались. Кроме качественной связи, теперь на его стол каждый день будет ложиться разведсводка, настолько подробная - насколько вообще это можно было бы пожелать. Исходя из нее, самым опасным было северное направление. Здесь наступали на позиции его армии 6-я и 7-я танковые дивизии. Хотя 7-я была скорее потенциальной угрозой - ее части обтекали оборону армии с севера на северо-восток, все еще надеясь найти не закрытые обороной участки. Зато 6-я была тараном, который поддерживали 87-я и 129-я пехотные дивизии. С северо-запада, в междуречье Вязьмы и Бебри, давил 5-ый армейский корпус в составе 5-ой, 35-ой, 106-ой пехотных дивизий. С запада, севернее трассы Москва - Минск, 8-ой корпус немцев в составе 8-ой, 28-ой и 161-ой дивизий. Южнее и до Жижалы - 11-я танковая, 252- я,78 -я, 268-я, 15-я пехотные дивизии. На востоке - 10-я танковая дивизия. Скорей всего завтра - 7-я и 10-я танковые дивизии немцев замкнут кольцо где - то в районе Минского шоссе северо-восточнее Вязьмы. И кто-то из немецких генералов радостно доложит своему командованию о замыкании окружения под Вязьмой. Но, уже как минимум 16 немецких дивизий его армия сумела выключить из наступления на Москву. Теперь задача - максимально задержать их здесь, под Вязьмой и обескровить насколько это будет возможно. Тогда даже гибель армии будет оправданной жертвой. Хотя, после знакомства с союзниками, он уже поверил, что скорей всего его армии погибнуть не дадут. Аргументом в этом предположении было то, что, по мнению консультантов, три пограничных полка со стрелковым вооружением, разбитых поротно, с их помощью могут как минимум сдержать танковую дивизию. Более того, если делать ставки, то они бы поставили на пограничников, а не немецких танкистов. Видимо, они что-то не договаривают. Сегодня же Рокоссовский узнал из сообщения из Москвы, что немцы взяли Гжатск. Советские войска, оборонявшиеся в этом районе три дня, сумели с помощью бронепоезда, подошедшего из Можайска, прорваться на восток. А сейчас нужно планировать свои действия на завтра. Тем более сделать это не так сложно, когда знаешь все планы противника.
10 октября 2016г.
Особый район.
Из ежевечернего доклада Верховному Главнокомандующему. - Сегодня западный и южный фасы периметра были атакованы крупными силами противника. С юга атаковала 252 -я пехотная, с запада - 268-я пехотная и между ними - 11-я танковая. Подготовка к наступлению, время начала, задачи и направления ударов были заблаговременно вскрыты подразделением радиоперехвата, и при корректировке БПЛА по районам сосредоточения и артиллерийским позициям были нанесены упреждающие удары дивизионом РСЗО и артполком. Так же, развединформация была передана соседям. После чего ВВС немцев пыталась подавить нашу артиллерию - наше ПВО сбило 39 самолетов. Остальные покинули поле боя. Если можно так назвать небо. Была попытка проведения разведки Особого района высотными разведчиками. Оба были сбиты нашей ПВО. Соседям было труднее, но и там противнику было нелегко - истребители Захарова дрались мужественно и умело, и отчитались о 36 победах. С помощью информации с наших РЛС зенитчики 16-ой армии уничтожили 19 самолетов. Итог дня: на участке обороны периметра противник атаковал только после полудня, проявив при этом определенную изобретательность в попытке исключить влияние нашего ПВО на деятельность люфтваффе. Но враг не имел информации, что непреодолимое ПВО располагается не только по периметру, но и в глубине обороны. Кроме того, зенитное прикрытие наших групп технической поддержки дивизий армии Рокоссовского так же активно участвовали в отражении авианалетов. Насколько понятно из радиоперехватов, сейчас в штабе 2-го воздушного флота генерал-фельдмаршала Кессельринга, ломают голову, пытаясь определить зоны, куда их авиации категорически нельзя заходить. И появление таких зон в тылу дивизий 16 -ой армии, вызвало легкую панику в виду предположения о дальнейшем увеличении у русских количества зенитных средств неизвестной конструкции и феноменальной результативности. В целом, в немецком эфире идет поиск виноватых и угрозы раздачи слонов за неисполнение приказов. Эта ситуация обнажила крайне скудные возможности немецкого языка в плане выражения эмоций. Да еще погода на стороне советских войск. Отбрасывая эмоции - результат дня: на большинстве участков фронта с нашим участием или с нашей помощью артиллерией сорвано запланированное на сегодняшнее утро наступление. Там же где оно состоялось - результат не достигнут. Дивизии Рокоссовского в целом заняли планируемые рубежи, уплотнили боевые порядки и активно занимаются доукомплектованием своих частей за счет расформируемых, доводя численность и вооружение до приемлемого уровня. Далее - наша группа вместе с майором ГБ Воистиновым ночью переправлены в Кубинку. Авиаспециалисты уже работают над оснащением транспортных самолетов. Сегодня же состоялся сеанс радиосвязи с передовой группой обеспечения, прибывшей в Москву. Готовность союзников к принятию вертолетов с технической группой подтверждено. Сегодня ночью перебрасываем в Москву узел Правительственной связи, радиостанцию, средства радиоперехвата, обзорную РЛС и мобильный пункт управления ПВО. Весь день разбирали указанное оборудование и грузили в вертолеты. Всего летит восемь МИ-8-ых под прикрытием четырех МИ-24 с десантом на борту. Ожидаем через сутки установления устойчивых каналов связи и...Вы даже сможете позвонить Иосифу Виссарионовичу.-
11 октября 1941г.
д. Сергеево.
Накануне вечером тыл снова им прислал 'подарки'. На это раз привезли бронежилеты. Как пояснил Васильев, 'мягко говоря, они не новые - застали еще афганскую войну, но все же в этой модели кое-что учтено из той же войны. Во всяком случае, это гораздо лучше, нежели просто ватник'. Через час с помощью бойцов Васильева роты Гришина и Ефимова были обмундированы в новинку. Сразу посыпались жалобы, что он мешает движениям, тяжелый, неудобный и так далее. Гришин и Ефимов спросили Васильева - то делать? - Ну, тут два варианта. Первый - пойти бойцам навстречу и разрешить не носить броник, пока не начали стрелять. Как каску. Это облегчит им жизнь, но в бою он все так же будет тяжел и неудобен. Второй - перетерпеть. Пока тело не привыкнет к лишним килограммам. Тогда появляется шанс, что в бою бойцы неудобств испытывать не будут.- Ротные думали не долго, и отдали одинаковый приказ - весь бодрствующий личный состав ходит только в бронежилетах. Пойманные без него - будут отправлены на исправительные работы по отрытию дополнительных отхожих мест и ходов сообщения к ним, так как на горизонте уже замаячила такая проблема, ранее решаемая за счет деревенских уборных. Причем копать придется в тех же бронежилетах. Утро началось еще в предрассветных сумерках атакой немецкой пехоты. Немцы, учтя вчерашний неприятный урок, попытались без лишнего шума атаковать пехотой и, максимально сблизившись, выключить воздействие артиллерии на себя. Поэтому в глубине территории занятой немцами не было слышно ночью звука двигателей. Пограничников выручили РЛС Васильева. Операторы, дежурившие на одной из них, заметили врага в момент, когда он еще не начал разворачиваться в цепь. Поэтому к подходу немцев все уже были готовы. Подпустив немцев метров на четыреста, ударили пулеметы пограничников. Неизвестно чем и как были мотивированы немцы, но они не отступили, а огрызаясь огнем, перебежками пошли на сближение. К тому же у них оказались 50-миллиметровые минометы, расчеты которых, используя как укрытия воронки, начали засыпать минами обороняющихся. Появились первые раненные. И уже где-то в тылу, в стороне Мытишино, в секундные паузы тишины, слышался рев двигателей танков, идущих на максимальной скорости к месту боя. Снова начала бить артиллерия в тылу, но оператор БПЛА, сказал, что немцы двигаются без строя, практически одиночными машинами и на большой скорости, поэтому результативность артогня минимальна. И если он не найдет скопления немцев или позиции их артиллерии - вызывать огонь нет смысла. Это значило, что предстоит тяжелый бой и ротные разбежались по своим подразделениям. Васильев предупредил их перед этим, что активирует минные поля только тогда, когда немцы завязнут перед их позициями основной массой. А до этого нужно держаться. Немецкая пехота несла большие потери от пулеметного огня, не в силах что-либо противопоставить танковым пулеметам, но продолжала атаковать передний край, в свою очередь, выбивая минометами пулеметные расчеты, расположенные в траншеях. Численный перевес, причем серьезный был на стороне врага. К тому же Гришин не знал, сколько еще сил они готовы бросить в бой. А минут через двадцать появились танки и экипажи трофейных танков переключились на них, ослабив оборону сразу на несколько пулеметов. В бой уже включились автоматчики. Степан окинул взглядом поле перед позициями его роты и на глазок прикинул, что атаковали их не менее четырех десятков танков и с батальон пехоты. Причем к пехоте все время подходило подкрепление со стороны леса. Васильев, увидев это, переключил огонь минометной батареи и гаубиц на опушку, пытаясь отрезать подход резервов. Но наверняка за лесом сейчас двигались и танки. Вопрос лишь в том, куда они повернут - на Сергеево или на Истомино? Бой разгорался. Уже горели два их трофейных танка, хотя в поле чадил десяток их бывших собратьев. Разбиты обе 'колотушки'. Пока работают расчеты ПТРов, но они не каждый танк могут пробить в лоб. Это делают расчеты СПГ, но немцы уже достают и до них. В этот момент из-за леса, на правом фланге показались еще немецкие танки. Примерно двадцать или чуть более повернуло на Сергеево. Остальные атаковали Истомино. Васильев активировал минные поля. Танки один за другим перед позициями роты Гришина начали взрываться. Когда до танкистов дошло, что они двигаются по минному полю - их осталось менее полутора десятков. Одновременно с этим в правые борта танков, атакующих Истомино, стали бить БМП Васильева. Атака на Истомино захлебнулась. В бинокль Гришин видел отступающую пехоту и пытающиеся уйти от расстрела танки. Но у его роты бой был в разгаре. Немецкая пехота вышла на дистанцию гранатного броска, и они полетели почти одновременно в обе стороны. И почти сразу же из дыма гранатных разрывов в траншею повалила немецкая пехота. Началась рукопашная. Гришин стрелял из ППСа, куда-то бежал, потом кончились патроны и он стрелял из пистолета. Схватился с каким-то немцем, который умудрился перехватить его кисть правой руки, не давая возможности стрелять, а левой рукой Степан сдерживал руку немца с тесаком. Сложилась патовая ситуация -ни один из них не мог пересилить другого. Неожиданно Степана что-то сильно ударило в спину и толкнуло на упирающегося немца. Тот не выдержал и, падая на стенку траншеи, ослабил захват правой руки. Гришин уже автоматически довернул кисть и сделал то, что пытался сделать с самого начала - выстрелил в немца. Отметив, что пуля разворотила голову врага и он не опасен, Степан, уже падая, повернулся, оглядываясь назад. Сзади стоял немец с винтовкой и удивленно смотрел на сломанный штык. Он так и умер удивленным. А минуту спустя, траншею со сражающимися немцами и пограничниками, накрыла волна матерящейся пехоты Васильева. Их пулеметчики, выдвинувшись в сторону леса, отрезали подход помощи немцам, а остальные, встав над траншеями, расстреляли всех, кто не успел поднять руки. Итог боя удручал - погибло двадцать четыре бойца, раненых разной степени было пятьдесят шесть. Ценой победы было уменьшение боеспособности роты в половину. Степана даже не радовало, то, что даже по самым скромным подсчетам, перед и на позициях его роты лежал полноценный немецкий батальон, и горели две роты танков. А его рота еще была жива и способна воевать. Бой был выигран. А еще через тридцать минут, по полю между Сергеевым и Желтоуховым в сторону немцев резво покатила танковая колонна, сопровождаемая машинами, похожими на немецкие полугусеничные бронетранспортеры. И вслед ей двинулась на БМП рота Васильева. Уже на бегу, он оставил за себя Степана и приказал рубеж не сдавать, оборону совершенствовать и дождаться его. Позже пришел Ефимов. До позиций его роты немцы не дошли. Поэтому потери были вполовину меньше потерь роты Гришина. Бойцы приводили позиции в порядок, раненых уже забрали, сейчас выносили убитых. Пограничники носили своих, пленные немцы - своих, складывая их в ряды. - Что с погибшими делать будем?
– Разминая папиросу, поинтересовался Ефимов. - Похороним! В братской могиле. Но не здесь. Тут еще долго воевать придется. Не хочу, чтобы шальной снаряд их потревожил. Могилу выкопаем у Харино. А немцам тут - пусть сами и копают. Я думаю, Васильев будет не против. - Что это у тебя с ватником? Ну-ка, повернись. Вот это да! Снимай бронежилет и ватник, сам посмотришь. Гришин снял и, развернув, осмотрел ватник. Ближе к плечу ватник был распорот. Осмотрел бронежилет и тогда все вспомнил. Он боролся с немцем. Второй немец ударил его штыком в спину. Штык попал в пластину бронежилета, сломался и по инерции огрызок штыка скользнул по пластине вверх, к плечу. Он бы пропорол и плечо, но от удара Гришин стал падать на немца, и обломок штыка прошел по касательной, распоров ткань на бронежилете и ватнике. Когда Степан все это рассказал Александру, тот хмыкнул и произнес: - Полезная вещь! Если бы не это - не разговаривать бы нам с тобой.- Вечером, уже подводя итоги дня с комвзводов, выяснилось, что практически у всех уцелевших в роте, либо пули застряли в пластинах, либо они удары штыков и ножей удерживали. А у погибших раны были либо осколочные, либо пулевые в голову. Или винтовочные в упор, пулю которых броня не выдерживала. Получается, если бы накануне не привезли бронежилеты - рота Гришина сегодня бы числилась погибшей. Васильев появился после 22-ух. Довольный и счастливый. Оказалось, что разведка выяснила, где находится штаб 11-ой танковой дивизии, и, штаб, воспользовавшись тем, что части дивизии завязли боях с советской пехотой, провел стремительную контратаку резервом в составе танкового батальона, батальона на БТР 87 - го полка НКВД и роты Васильева на БМП. А чтобы немцы раньше времени не испугались, лишили их радиосвязи. Генерала в плен взять не смогли. Он погиб, но штаб уничтожен и с учетом потерь за эти два дня, дивизию можно смело вычеркивать из списков противников на ближайший месяц. Вопрос с братской могилой Васильев одобрил. И обоим ротным приказал составить списки на награждение. Видя, что настроение Степана не улучшается, предложил помянуть погибших за Родину. Когда уже Степана немного отпустило, сообщил им новость, о получении 87-ым полком на вооружении бронетранспортеров. Именно их и видел Гришин. В ближайшие дни наступит и их черед получать новую технику.
Особый район.
Капитан Флеров не понимал. Не понимал, КАК можно было в такое время отнимать у него и его подчиненных, с которыми он прошел уже многие сотни фронтовых дорог от Москвы до Орши, и от Орши до Вязьмы, технику - оружие, которым они громили врага и которым владели лучше многих. И тем не менее, это был факт. Позавчера, когда ему привезли приказ о передаче всей техники на формирование дивизиона гвардейских минометов из числа остатков батарей, отошедших в район Вязьмы, он решил, что это ошибка, которая будет обязательно исправлена. Что штаб армии ошибся. И пытался дозвониться до начальника артиллерии генерала Казакова. Ему ответил кто-то из штаба артиллерии, что никакой ошибки нет - его батарея расформировывается, техника передается на укомплектование отдельного дивизиона гвардейских минометов, а ему с личным составом батареи следует убыть согласно приказа. И на следующий день, то есть вчера прибыли командиры и бойцы для приема техники. Флеров, как будто он был виноват в этом, отводил глаза от вопрошающих взглядов подчиненных. К обеду передачу техники закончили, закрепив все актом. Далее, личному составу надлежало убыть в распоряжение штаба 20-ой армии, расквартированного в Хватов Заводе. Зачем 20-ой армии нужна была батарея без техники, Флеров не представлял. И пеший марш до места назначения, напрямую по карте в сорок километров, а фактически не менее шестидесяти, настроение не улучшал. Командир, принявший технику батареи, вошел в их положение и дал команду своим водителям транспортных машин, их же бывших, отвезти батарею. Таким образом, примерно через два часа батарея была остановлена постом подразделения охраны тыла в окрестностях Хватов Завода. Причем это уже был второй пост. Первый был в Соколово и там был не просто пост, а хорошо укрепленная позиция, где занимала оборону рота пограничников. На этом посту пришлось стоять минут тридцать, пока не подъехала "эмка" с подполковником из штаба артиллерии 20-ой армии и нескольких сотрудников Особого отдела, которые тщательно сверили личный состав со штатным расписанием и заставили всех расписаться в бумагах "о неразглашении". Чего "не разглашать" Флеров пока не увидел. Машины тотчас отправились обратно. А батарея, уже в пешем строю отправилась дальше. Их встретили на окраине деревни и провели к большой палатке, где в три захода всех покормили обедом. А затем...затем была баня. Причем большая, куда заходили взводами. И там было хорошее, приятно пахнувшее мыло, горячая вода в душе. Не было парной, но и это все перечисленное было давно уже роскошью. А потом выдали новое белье, в том числе зимнее, новые кирзовые сапоги, ватники и шапки-ушанки с рукавицами и валенками. И еще в палатке при бане трое бойцов быстро работали электрическими машинками для стрижки. Полный моцион! Флерову, еще не знавшему, что их ждет, начало нравиться в 20-ой армии. Уже в сумерках, когда закончили все процедуры, тот же подполковник, развернув карту двухкилометровку, ткнул пальцем в хутор Советский, лежащий примерно в полутора километрах южнее Хватов Завода и сказал, что это база их полка. Поэтому, получив сейчас сухой паек, им следует выдвигаться туда и капитану Флерову надлежит организовать там службу в полевом лагере. А завтра ему сообщат о дальнейших действиях. Через полчаса батарея, распихав сухпайки по сидорам, нестройной колонной двинулась через Хватов Завод. После плотного обеда, бани и в зимней форме чувствовалось гораздо лучше. Даже чувство обиды за отобранную технику куда-то ушло в глубины сознания, отодвинутое надеждой, что все ж это неспроста. Батарея еще повоюет! Вот чем, где и когда - было непонятно, но капитан решил довериться народной мудрости о вечере и утре! Настроение и у Флерова, и у подчиненных значительно улучшилось. В колонне слышался приглушенный смех и шутки. Флеров с интересом рассматривал деревню. Откуда-то из окрестностей шел гул множества различных механизмов и моторов. Слышались удары гигантских молотов, забивающих сваи. Флеров был не уверен в этом, но это было очень похоже. И еще множество световых пятен южнее, западнее и восточнее деревни. Что было крайне необычно - тут почему-то не придерживались светомаскировки. И даже в деревне кое-где горели уличные фонари, а из многих изб пробивался, сквозь все - таки имеющуюся светомаскировку, электрический свет. Странная деревня! Тут вообще много странного. Где-то слышался детский смех, пару раз навстречу попадались небольшие девичьи компании, звонкими голосами отвечающие на шутки его бойцов. Это совсем было непохоже на обстановку в ближайшей прифронтовой полосе. Уже на выходе из деревни батарея остановилась на перекрестке, пропуская колонну громадных незнакомых грузовиков. Пожав плечами на осторожные вопросы подчиненных, что это за машины и напомнив им о подписанных бумагах, Флеров, в задумчивости посмотрев машинам вслед, дал команду на продолжение движения. Дошли быстро. Советский Хутор был небольшой деревенькой на четырнадцать дворов. Их база располагалась за околицей и представляла из себя полевой палаточный городок. Для его батареи были развернуты пять больших зимних палаток на сорок мест каждая. Причем, что характерно, в палатках стояли панцирные железные двухъярусные кровати и по две новых буржуйки. Для командного состава была развернута одна двадцатиместная палатка с одной буржуйкой и телефоном. Все это ему показал старшина-пограничник, подготовивший с отделением бойцов лагерь для батареи. Он показал, где находится запас дров на эту ночь, колодец, оборудованный полевой туалет. Сказал так же, что свободных изб и вообще мест в деревне нет - все заняли беженцы с деревень, находящихся на линии фронта. Капитан поинтересовался, в какой стороне и как далеко отсюда находится передовая. Старшина махнул рукой на юг, назвав расстояние в шесть километров. Или чуть более по прямой. Стоявший рядом старшина батареи присвистнул от удивления. -Это ж практически ближайший тыл. Я о нашем лагере. -Не боись! На передовой там наши ребята крепко стоят! Сюда никто не прорвется. - А авиация? Артиллерия? А тут даже в деревне светомаскировку не соблюдают! - Это вы чуть припоздали. Сегодня как раз немцы все это пробовали - и авиацию, и артиллерию. Про артиллерию ничего сказать не могу - не видел, а вот как самолеты их падали сегодня и сколько их было - я насмотрелся за один день больше, чем увидел за всю войну. Да и пушек их не слышал, а вот наши грохотали целый день. И еще что-то постоянно ревело и свистело где-то тут неподалеку. Очень похоже на наши "Катюши". Я один раз слышал - это ни с чем не спутаешь. Ну, да вам это лучше известно. Так что раз командование решило поставить ваш лагерь тут - значит так надо. Но службу дежурную нужно организовать, как полагается!
– После чего забрал подписанный Флеровым акт о передаче имущества и, пожелав удачи и спокойной ночи, ушел со своими бойцами по ночной дороге туда, откуда они только что пришли. Все это время его бойцы уже обживали свой новый лагерь. Уже задымили буржуйки в палатках, стучал топор, коловший дрова и звучала незлобливая ругань назначенных дневальных из-за очереди за ним - от пограничников остался всего лишь один топор, а комбат не разрешил беспокоить местных. Организовав службу, Флеров пришел в свою палатку, где уже весело горела печка и, быстро развесив верхнюю одежду на быльцах кровати и, сняв сапоги и ремни, завалился на койку, почти сразу провалившись в сон. На рассвете его разбудил старшина, предупредив, что приехал тот же самый командир, который встретил их вчера. Капитан наскоро сполоснул лицо, оделся и вышел из палатки. Подполковник ждал его у палатки, с удовольствием прихлебывая горячий чай из железной кружки, обхватив ее ладонями и грея их. - Здравия желаю товарищ подполковник! -Здравствуй капитан. Хотя... Все по порядку. Вон видишь машина с кухней?- Флеров оглянулся. У дороги со стороны Хватов Завода стояла двухосная грузовая машина неизвестной марки с дымящейся кухней. Тоже непривычных квадратных очертаний. - Это теперь кухня твоей батареи. Вызывай старшину, пусть принимает по акту. Завтрак там уже для батареи сварен. В кузове продукты на батарею. Машина, кстати, тоже твоя. Она для хозяйства старшины.
– Подполковник дождался пока прибежал старшина, Флеров передал тому информацию и тот тоже с квадратными глазами убежал принимать теперь уже его имущество, и продолжил.
– Это было первое. Теперь второе.- Он расстегнул командирскую сумку и достал два пакета. - И с какого начать?- В раздумьях подполковник переводил глаза с одного на другой. -Ладно! Начнем с этого. Распишись в получении, вскрывай и знакомься. Я покурю пока.- И он пошел к кухне, относя кружку. Флеров вчитывался в приказ и не верил своим глазам. Штабом 20-ой армии ему приказывалось сформировать гвардейский минометный полк. К приказу прилагался штат полка - три дивизиона по три батареи. Батарея - шесть установок БМ-14. Кроме этого в полк входили роты связи, транспортная, ремонтная и целый зенитный дивизион в 12 установок. Мало того, что он не знал установок БМ-14, ведь всего лишь несколько месяцев назад только запустили производство БМ-13 и он был командиром первой батареи "Катюш", так он не представлял - откуда они тут могли появиться? А люди? Ведь это только боевых машин 54! Ведь тут нет ничего и взять это неоткуда! И что еще его смущало - в приказе перед его фамилией стояло звание подполковник. А он был капитан! Это наверняка ошибка! Тут как раз подошел подполковник из штаба. - Вижу, ознакомился. Тогда сразу, предупреждая твой вопрос - вот второй приказ.- Флеров снова расписался в получении и, вскрыв, принялся читать второй приказ. Этот приказ был короток. В нем сообщалось, что за заслуги перед Родиной в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками капитану Флерову присваивается внеочередное воинское звание подполковник. - Ну! Поздравляю!
– И он крепко пожал руку Флерова.
– Вот вроде пока и все новости! Люди для формирования твоего полка начнут прибывать сегодня ночью. Многих ты знаешь. Это из Кубинки, где сейчас формируются подразделения гвардейских минометов. Поэтому твоей батареи нужно подготовить лагерь для размещения прибывающих. Как только штат укомплектуешь - позвони дежурному по штабу - там либо соединят со штабом артиллерии, либо передадут. Тогда к тебе прибудет техника. Кроме зенитчиков. Их сформируют позже. Да! Чуть не забыл! Твой полк будет армейского подчинения. Теперь вроде все.- Посмотрев на все еще взволнованного новостями Флерова, подполковник перевел разговор на другую тему. - Как тебе вообще тут? Странности? Обратил внимание? - Да, мы мало что видели. Хотя...колонна машин странных, деревня очень уж странно выглядит - передовая в нескольких километрах, а там смех, к светомаскировке небрежно относятся. Да, вот! Машина старшины! И кухня тоже странная! - Ага! Кухня странная. Но очень полезная. И заметь - дышло под транспортировку машиной сделано. И машина тоже. Обрати внимание - полноприводная!
– Оглянувшись по сторонам и понизив голос, он продолжил. - Наш штаб прибыл сюда вчера около полудня. Сразу, на подъезде, как и вас, особисты проверили по списку, взяли подписки. Кстати, особисты нашей же армии, что удивительно. А потом поехали представляться союзникам. - Союзникам? Англичанам, что ли? - Да не! Откуда им тут взяться? Другие союзники. Форма странная. С погонами. Солдаты, офицеры! Но обращаются друг к другу - если по Уставу - товарищ лейтенант, полковник и так далее. Среди встречающих был генерал -лейтенант Ракутин - командарм 24-ой армии Резервного Фронта. Сосед наш слева. Он там вообще уже свой, в основном по имени - отчеству и к нему, и он обращается. Ну, про технику вообще трудно что-либо сказать. Просто все очень непонятно. В это время рядом с этим местом вел огонь артполк. И стрелял очень плотно, залпами не меньше как дивизионом сразу. Калибр 152. Это мы сразу определили. И периодически - вой, как от твоих минометов. Только они с одного места стреляли. Получается, не боялись ни авиации, ни артиллерии противника. Ну, про авиацию потом ясно стало. Ну, мы - весь артотдел армии - после представления спросили разрешения у особистов сходить на огневые. Те посмотрели на одного из союзников. Тот кивнул головой и нас туда проводили. Ну, что сказать? Такого мы ни то, что никогда не видели, а даже представить не могли. Представь себе - боевая машина на гусеничном ходу, с башней с небольшую избу, в размерах - длиннее десяти метров с пушкой и высотой больше трех. Пушка, кстати, 152мм - мы не ошиблись. А в стороне, дивизион реактивных минометов. Только не чета нашим "Катюшам" - машины громадные, пакет труб длинных сзади и они поворачиваются. 40 штук на одной. И те, и другие стреляли практически без перерыва, паузы только на перезарядку и наведение на новую цель. И снаряды - тоже не чета вашим - метра по три. Это было очень интересно, конечно, но главное нас ждало впереди. После этого нам разрешили посетить пункт управления стрельбой. Это была машина. Все туда зайти одновременно не могли, и я попал в третью группу по очереди. Еще обратил внимание, что лица выходящих, мягко говоря, ошарашенные. Но точнее был бы в данной ситуации русский матерный. И вот дождался я своей очереди. Заходим. Все забито аппаратурой. Перед ней в креслах сидит несколько человек. Перед каждым маленький экран. Не такой как в кино, но более точного описания, я не подберу. Почти все в наушниках и с кем-то переговариваются. Точнее передают данные для стрельбы. Это мы все поняли. Но самое интересное было на экранах. Я сразу не понял, а когда присмотрелся - вижу, что это съемка позиций немецких. Причем что-то летает над ними и снимает прямо в данный момент и каким-то образом передает это сюда. Как раз я наблюдал накрытие позиций немецкой артиллерии. Одним залпом! Больше не понадобилось. Может там, что-то и осталось. Даже наверняка осталось, но собрать это 'что-то' после такого точного огня и подрыва боеприпасов на позиции, получится не скоро. В этот день точно. А на соседнем экране как раз было видно накрытие исходных позиций немецких танков и пехоты реактивными минометами. Ну, отличить можно было всего лишь по бОльшей рассеиваемости снарядов. И напоследок, я видел как человек за экраном ... не знаю как это объяснить...в общем, он управлял снарядом, причем видел полет как бы из этого снаряда. Снаряд точно попал в избу. Я тут не выдержал и все же спросил, что это было. Тот представился мне оператором чего-то и пояснил, что по данным технической разведки в данной избе находился штаб немецкой дивизии. Стрелять по квадрату было нельзя - деревня жилая. Поэтому командованием было принято решение уничтожить штаб управляемым снарядом. Что мы все и видели. Управляемым! Ты понимаешь? В общем, я не знаю, кто эти союзники - они выглядят как русские. Если на форму не обращать внимания. Ведут себя как русские, говорят как русские. Ну, иногда слова непонятные проскакивают. Хотя анекдоты точно наши. Но появились они не зря, и помощь от них нам может быть огромная. У нас в штабе сейчас настроение, как будто мы завтра уже точно берем Берлин. Все понимаем, что будет это наверно еще не скоро, но теперь уверены, что победим. Ты вот знаешь, чем теперь наш штаб занимается? Учится! Весь штаб. Все отделы. И штабы дивизий, которые входят в состав армии тоже учатся вместе с нами. Правда и службу исполнять нужно, поэтому штаб поделили на две половины. Первая учится с восьми до пятнадцати, вторая с пятнадцати до двадцати двух. Преподают союзники. Я как раз учусь во вторую смену. Вот так, брат! - Мда... В любой другой ситуации - я бы не поверил. А сейчас... спросить хотел. Если это не тайна. Полк, мой полк. Черт возьми! Непривычно это произносить - резерв армии правильно? - Именно! - А что, вообще представляет из себя сейчас 20-я армия? - Сейчас ничего еще не представляет. Есть штаб армии и идет формирование ее самой. Из того, что я знаю, в армии планируется четыре дивизии. Мотострелковые, шестиполкового состава. Штабы и командиры дивизий уже тут и тоже приступили к учебе и формированию своих частей. В данный момент времени в дивизиях имеются, кроме штабов, батальоны связи, медсанбаты, формируются танковые части и артиллерия. Пехоты пока нет. И все учатся, получают новую технику, оборудование и формируются. Начальник связи армии и командиры батальонов связи ходят слегка очумевшие. Говорят, когда союзники передавали им новую технику, и они выслушали, ЧТО им передается и возможности этой техники, то вид у них был такой, что один из союзников назвал их состояние "отвал башки". По-моему очень точное определение. Так вот, связисты сейчас днюют и ночуют в своей технике, осваивая и тренируясь. Дальше очередь за танкистами и зенитчиками, и спецподразделениями дивизий. Личный состав частично берется из остатков частей 16-ой армии, а часть перебрасывается из-за линии фронта. Как для твоего полка. Летчики наладили воздушный мост с Большой землей. Десятки рейсов за ночь делают. Тут же не далеко. Резерв, куда будет входить твой полк, по плану будет состоять из мотострелковой, танковой и артиллерийской бригад, полков зенитчиков, противотанкистов и твоего. Так что с одной стороны армия получается не большая, а с другой, учитывая технику союзников - мощная. - Чего ж мы тогда 16-ой армии не помогаем? - Всему свой срок! Армия Рокоссовского дает нам время на перевооружение и освоение техники. Наступит момент, и мы станем ей помогать, а потом и заменим ее. Ладно. Пора ехать, службу никто не отменял. Еще встретимся.- Они пожали друг другу руки и расстались. Флеров проводил взглядом отъехавшую машину штаба армии и повернулся к лагерю. Почти вся батарея собралась возле новой кухни и счастливого старшины и его водителя, ставших обладателями первой техники батареи. Капот у машины был уже поднят и все водители заглядывали под него. - Как дети!
– подумал Флеров и, улыбнувшись, подал команду о сборе всего командного состава в своей палатке. Предстояла огромная работа. Но он был ей рад. А через сорок минут где-то невдалеке залпами стали бить орудия и иногда в промежутках слышался вой реактивных систем. Бог войны был явно за русских.
г. Вязьма. Штаб 16-ой армии.
Сегодня был крайне трудный день! Немцы сделали выводы из вчерашних неудач и сумели приспособиться к неблагоприятной для них ситуации. Немецкая пехота атаковала еще в утренних сумерках и не везде части его армии оказались на высоте. Видимо, успокоенные вчерашним успехом, командиры прозевали атаку. Ничего страшного не случилось - ни в одном месте немцы не смогли продвинуться дальше первого эшелона обороны дивизий. И не во всех дивизиях это случилось, но, даже вклинившись в оборону дивизий, они использовали этот момент с максимальной пользой для себя, немедленно усиливая эти направления резервами и, связав боем полки второго эшелона, атаковали во фланги дивизии, удержавшие свою передовую. В двух случаях пришлось использовать армейский резерв. Благо расстояния для маневрирования им были незначительны, а сам резерв максимально мобилен. Плюс прорывы произошли с разницей во времени в четыре часа, и резерв успел в оба места. Немцы понесли очень серьезные потери, но в данный момент они могли себе это позволить. Тем менее, уже вечером по итогам боев Рокоссовский дал команду на отход войск на северо- западном и северном направлениях. Иначе завтра вклинения немцев в оборону армии, как ржа разъедят ее и несколько его дивизий попадут в окружения, где будут немедленно уничтожены. Пока стабильно держался фронт на северо-востоке и востоке. Две немецкие танковые дивизии, потеряв возможность маневра, топтались перед нашей обороной, неся потери в танках и пехоте. На юге немцы в первой половине дня потеснили 309-ю дивизию, но двумя часами позже согласованный контр удар резервов 19 -ой и 214-ой дивизии ликвидировал вклинение и восстановил оборону. В этот день снова гораздо увереннее чувствовали себя дивизии с артполками в тылу, управляемыми союзниками. Артиллерия смогла отрезать первый эшелон наступающих от резервов и полки этих дивизий "пережевали" немецкую пехоту. Но таких дивизий было всего шесть плюс две дивизии, граничащие с Особым районам. 38-я и 214-я дивизии были уверены в одном своем фланге, поэтому их резервы смело действовали на противоположном. Более того, как сообщил консультант , 11-я немецкая танковая дивизия понесла сегодня критические потери, а контрудар резерва Особого района привел к уничтожению штаба этой дивизии и гибели ее командира. Судя по этому эпизоду - за этот участок фронта можно было быть спокойным. Союзники, по-видимому, используют все свои силы при необходимости, но это район не отдадут. В связи с этим, Рокоссовский поинтересовался их возможностями в оказании более существенной помощи его армии. Полковник, вздохнул и пояснил, что эти возможности существенно ограничены линией снабжения их базы в этом времени. Поэтому рассчитывать на их дивизии не стоит. Они просто не смогут их тут снабжать.
Аэродром "Двоевка".
Ночью аэродромы под Вязьмой больше напоминали гражданские аэропорты мирного времени. Транспортники, а их летало несколько десятков, и делали они не по одному рейсу за ночь, садились, взлетали, кружились в районах ожидания. Не будь РЛС, системы опознавания, устойчивой радиосвязи и грамотных диспетчеров на КП, аварии были бы неизбежны. Аэродромы кишели улетающими и прилетающими, командами разгрузки и погрузки, спешащими специальными и транспортными машинами. Комендантам аэродромов ночами было гораздо труднее, чем днем, когда работала боевая авиация. Этой ночью Захарову Москва прислала подарки - ожидаемые и совсем нежданные. Прилетело двадцать четыре истребителя. Все разных марок и полков. Остатки от авиации Западного и Резервного Фронтов. Захаров не привередничал - ему подойдут все. Он тут же распорядился дооборудовать их всем необходимым и на бумаге уже прикидывал, что у него получается, сводя однотипные самолеты в группы. Получалось следующее - 18 ЛАГГов, 15 Яков, 19 И-16-ых и 6 МиГов. Не густо! Но бывало и хуже. И тут ему доложили, что на аэродром приземляются штурмовики Ил-2. Через тридцать минут перед ним стоял подполковник Витрук Андрей Никифорович и докладывал о прибытии полка в его распоряжение. В полку было 22 самолета Ил-2. Захаров сразу же распорядился, чтобы вызвали начальника технической группы союзников. Тот появился минут через десять, еще не до конца проснувшийся. Поздоровался и с интересом посмотрел на неизвестного ему человека. - Вот, представляю командира штурмового полка, прибывшего в дивизию. Подполковник Витрук, Андрей Никифорович, 65-ый штурмовой.- Инженер пожал протянутую руку и представился в свою очередь. - Значит, наше предложение одобрено. Это хорошо! У нас тоже все готово. С утра начнем переоборудовать Ваши самолеты.
– Высказал он свое мнение по поводу прибытия штурмовиков. - А что значит "все готово"?
– с подозрением оглядывая странную форму инженера, переспросил подполковник. - Это значит, что Ваш полк переброшен сюда по нашей просьбе. Точнее предложению. И на случай положительного решения, мы подготовили все необходимое оборудование и вооружение. А так же инструмент и заготовки, чтобы ускорить процесс переоборудования самолетов. Бортстрелки прибыли с Вами? - Э...я тоже не в курсе предложений,- вмешался в разговор генерал. - Существует общий план по организации всей боевой деятельности в районе Вязьмы. План составлен нашим ...военно-политическим руководством. Но, он общий! То есть там расписаны мероприятия, но каждое в нескольких вариантах исполнения. Окончательное решение по плану остается за советским руководством. Так вот - по нашей части, то есть обеспечению деятельности ВВС, там был и вариант размещения ударных самолетов на территории окруженной группировки. Ну, к примеру, там был и вариант вообще вывода остатков 43-ей авиадивизии под Москву. Но эффективность, с какой действуют летчики товарища генерала в последние дни, видимо, подвигла руководство использовать положение аэродрома "Двоевка" по максимуму. - Да, что у Вас тут происходит? Странный человек говорит странные вещи, прямо скажу - попахивающие антисоветчиной, - занервничал подполковник. - Утром! Утром особист все объяснит, расскажет и заставит расписаться в том, что Вы все уяснили.- Подавляя зевоту, объяснился инженер.
– А пока сообщаю и Вам товарищ подполковник, и Вам товарищ генерал - майор - утром Ил-2 становятся на переоборудование. Конкретно: меняем радиостанции, ставим прибор опознавания, усиливаем крыло и устанавливаем пилоны под блоки С-5 и аппаратуру прицеливания, режем фюзеляж за кабиной пилота и оборудуем место для бортстрелка, устанавливаем туда пулемет калибра 12,7. После этой переделки каждый Ил сможет выдавать по цели в заходе до 32-ух НУРСов калибра 57 мм. Таким образом, будет достигнуто возможность гарантированного поражения цели за один заход и, следовательно, повысит живучесть самолета. Если товарищ генерал не откажет в любезности оказать помощь мои людям своими специалистами, 22 самолета сможем переоборудовать за неделю. - Примерно так. А сейчас, с Вашего позволения, - обратился он к генералу, как понял Витрук, скорей для проформы- я пойду досплю. Все до завтра. Точнее уже - сегодня.
– Поправился он, взглянув на часы. - Э...товарищ генерал-майор, это кто? И что это было? - Мда... ну, он уже сказал - утром все объяснит особист. И тебе, Андрей Никифорович, и всем твоим подчиненным. Ты лучше скажи, как тебе то, что он - и генерал кивнул на дверь, в которую вышел инженер, - собирается делать с твоими самолетами? - Да я вообще половину того, что он сказал, не понял! Что за "прибор опознавания"? Что за С-5? - Понимаешь, - протянул генерал - давай садись, тут двумя словами не опишешь... К утру на аэродром прибыли бортстрелки для штурмовиков 65-го полка.
12 октября 1941 года.
Особый район.
Ночью прибыла первая группа из Кубинки. В основном командный состав и это было правильно. Флерову, даже со своими командирами взводов, которых он в штате сделал командирами батарей, с таким количеством проблем, возникающем при формировании части практически на пустом месте, было не справиться. А так, на данный момент, у него уже были командиры дивизионов и командиры батарей, и часть проблем можно было переложить на их плечи. Согласно должностным обязанностям. Пока главной задачей было расширение лагеря до штатов полка. Чем личный состав и занимался целый день с перерывами на прием пищи. Неожиданно к Флерову дежурная служба доставила посыльного из части по соседству. Командир формируемой танковой бригады генерал-майора Ремезов писал о том , что по оказии узнал о формируемых рядом с танкистами артиллерийской бригаде и полку гвардейских минометов, входящие как и его бригада в резерв армии, и предлагал встретиться вечером 'за чаем' и обсудить возможное взаимодействие в дальнейшем. Отказывать генерал-майору Флеров несколько опасался, да и к тому же самому было интересно узнать, что происходило у соседей. К назначенному сроку в деревню Большие Лопатки он приехал на грузовике старшины. Его проводили в палатку, такую же, как и у него. Войдя в нее, Флеров представился поднявшемуся навстречу генерал - майору и пожал протянутую руку полковника-артиллериста. Те назвались в свою очередь. Одного взгляда на полковника и генерала было достаточно, чтобы понять, что он тут единственный свежеиспеченный старший командир. Генерал сидел в расстегнутой гимнастерке, без портупеи и как бы своим внешним видом говорил, что можно себя вести неофициально. -Давай, подполковник, рассупонивайся. Чай стынет!- Поторопил он Флерова. Чай был нормальный - сорокоградусный. Первый тост за знакомство. Второй - за успехи в выполнении поставленной задачи, третий - за Победу. После третьей отпустило напряжение и все трое расслабились. - Ну, что товарищи командиры? Поделимся информацией, что у каждого из нас происходит и догадками, что нам предстоит. Начну первым, чтобы не возникло ощущение, что я что-то тут выпытываю. Итак, я - генерал-майор танковых войск Ремезов Федор Тимофеевич. Мне поставлена задача сформировать танковую бригаду. До недавнего времени я как раз и командовал 143-ей танковой бригадой. Наверно командовал плохо, потому что немцы меня разбили. Теперь остатки танков бригады вместе с остатками других бригад входят в состав резерва 16-ой армии Рокоссовского. Получил я и штат вместе с приказом. И мало чего в нем понял. Танковый полк как единица в составе бригады отсутствует. Есть два танковых батальона по 31 танку, плюс три танка штаба бригады, плюс 4 танка в разведроте. Танков на треть меньше, чем у меня было. Далее, мотострелковый батальон на БТР-152, зенитный дивизион на них же, противотанковый дивизион Д-44. Знаете такие пушки?- Флеров и полковник переглянулись и покачали головами. - Вот и я не знаю. Причем ничего из перечисленной техники не знаю. Батальон танков ИС-2! Батальон танков ИС-3! БТР-152! Пушки Д-44! Танки Т-34-85! Вот тут хоть что-то знакомое, но и то - не знаю я танков с таким дополнением '85'. Хотя могу предположить, что это калибр орудия. Но нет у нас таких танков! Я это точно знаю. В общем, меня снедает любопытство. Жду, не дождусь, когда материальная часть начнет поступать. И не я один - вся бригада ждет. Точнее командный состав - бригады еще нет. Так - остатки безлошадных танкистов со всех бригад. Хотя обещают пополнение такими же безлошадными, но из тыла. А как у вас? - Ну, раз по старшинству начали - тогда я выскажусь.
– Начал говорить командир артполка. - Полковник Мельников, Александр Васильевич. До недавнего времени командовал 49-ым корпусным артполком. Все практически происходило как и у Федора Тимофеевича. Поручено сформировать артиллерийскую бригаду. Штат: четыре дивизиона - М-46, Д-1, МЛ-20 и М-160 плюс зенитный дивизион в четыре батареи. Тягачи - АТ-С, АТ-Т, командно-штабная машина командира бригады - на базе БТР-50. Из всего перечисленного знаю только МЛ-20. Все! Остальное мне неизвестно. Кстати, мне в состав бригады передали весь личный состав 200-го морского дивизиона. Свои уцелевшие 152мм пушки они сдали в части 16-ой. Да! Забыл сказать! В состав бригады входит зенитный полк пятибатарейного состава. Вот теперь все! Теперь Вы поделитесь своими новостями.- И повернулся к Флерову. - Я до вчерашнего дня капитан, Флеров Иван Андреевич, командир Первой отдельной экспериментальной батареи реактивных минометов. Всего в батарее было семь установок БМ-13. Позавчера передал оставшиеся четыре установки и прибыл сюда. Приказано сформировать и возглавить полк гвардейских минометов. Состав - три дивизиона по 18 установок БМ-14 и зенитный дивизион в три батареи, плюс роты обеспечения. Мне добавить особо нечего - установка БМ-14 мне неизвестна. Так же как и вы с нетерпением ожидаю прибытия матчасти.- После обмена информацией немного поговорили о странностях и необычности неожиданных союзников, и договорились пока идет формирование, поддерживать отношения, встречаясь вечерами в палатке у генерала.
12 октября 2016г.
Особый район.
– Ну, что? Это дело надо отметить!
– скинув мешок с формой с плеча и щурясь на редкие лучи осеннего солнца, произнес Трофимов. Рядом поставили такие же мешки Гладкий и Богомолов. - А помнишь, Андрей, - продолжил Алексей, - по выпуску нам в качестве мешков под форму давали наматрасники. Причем - набиты они были полностью. Во! Мешки были!
– Раскинул он руки. - А я не помню, какие у нас были мешки. В смысле - из чего, - поддержал разговор Богомолов. - Обязательно нужно!
– Вернул всех к главному Андрей. Все трое только что, получив весь комплект причитающегося вещевого имущества, завершили процесс вступления в ряды "легендарной и непобедимой". Хотя это в данный исторический промежуток и было неверным. Давно уже не было СССР и Советской Армии, да и в разные структуры они были зачислены, но это было неважно. - Ко мне или в специализированное заведение?
– Уточнил Трофимов. -Лучше ко мне! Вообще никто мешать не будет.
– Выдвинул свое предложение Сергей.
– Мясо сами пожарим или купим? - Заморачиваться не хочется! Устал я бегать три дня подряд по кабинетам! Покупаем! Заодно посмотрим, какие нам подъемные упали.
– Уточнил свое мнение Алексей. - Что тогда пьем?
– Тут же переспросил Сергей. - Я бы предпочел пиво, но чувствую, что мое мнение явно в меньшинстве. - Правильно понял, Алексей Федорович! Шаг мы совершили серьезный и утвердить его должны серьезными напитками.
– Вынес свой вердикт Андрей. - Ну, теперь с полковником не поспоришь! Сгноит в нарядах.
– Под смех друзей сдался Трофимов.- Только давайте заедем к моей жене. Уточню, какие у нее планы на вечер. - О! Я предпочитаю в такой ситуации сугубо мужской коллектив. Ну, на крайний случай - соглашусь на присутствие дам с низкой социальной ответственностью.- Внес поправку Сергей. - Ой, ой, ой! Боюсь представить, каким лекарствами тебя в случае чего будет лечить Ольга Владимировна!
– Подначил его Алексей.
– Кстати, как у нее дела? -Дела! Уже сегодня на дежурстве! Так что я сегодня практически холост!
– Гордо заявил Богомолов. - Ладно! Кидаем вещи!
– Открывая багажник машины, поторопил Трофимов.
– И поехали! Цигель - цигель! Ай-лю-лю!- До строящейся станции доехали минут за сорок. Дороги как таковой не было. Было лишь направление вдоль свежеизготовленной железнодорожной насыпи. Тем не менее, проехать удалось. Лариса Владимировна сидела во времянке и с кем-то общалась по телефону. Увидев приехавших, дала знак, что сейчас освободится. Через пару минут она вышла на улицу и поздоровалась с Гладким и Богомоловым. - Ты когда домой?
– сразу уточнил Трофимов. - Не знаю. Я сегодня принимаю первые поезда. Но время точного нет. Мне сообщат, когда путь будет готов. Сказали, в течение ближайших часов. - Тогда возьми ключи - машину оставляю тебе. Кстати, поздравь товарищей офицеров! И мы это - к Сергею поедем. - Понятно! Поздравляю! Много не пейте - завтра на службу. Да! Звонила Вера - получила паспорт, и сдвинулось дело с детским садом. После детского сада - устраивается на работу в школу в Хватов Заводе. Там вопрос уже решен. - Отлично! Хороший день! Сегодня точно нужно это отметить! Ладно, все. Мы поехали.- И уже подходя к машине Богомолова, вспомнил: - Дмитрию нужно позвонить!-