Это был Сет.

Он злился, что я не пошла с Аресом? Или потому, что я была настолько слаба, что мечтала о смерти? Или было нечто ещё, что-то глубже, чем-то по какую сторону мы находились, потому что Сет… Сет должен был почувствовать это теперь. Он должен был понять, и эта последняя маленькая частичка моей сути отказывалась верить, что он смирится с этим. Я страдала, страдал и он.

Бог сухо рассмеялся.

— Мне интересно, если я отрублю голову Аполлиону, вырастет ли она заново? Полагаю, мы можем выяснить это, не так ли? Тебе понравится.

Часть меня умерла прямо тогда, возможно не физической смертью, но на каком-то ментальном, эмоциональном уровне я была покойником. Когда всё это закончится, я уже не буду прежней.

Дерево и металл разлетелись в щепки, и я поняла, что, наконец-то, дверь была взломана. Когда бог опустил ниже ко мне кинжал, в него врезалось тело. Лезвие воткнулось в пол рядом с моей шеей, не причинив никакого вреда. До того, как я смогла сделать свой мучительно болезненный вдох, трое из них начали двигаться на расстоянии от меня, вступив в некого рода мрачный, жуткий танец. Арес. Айден. Маркус. Они двигались так быстро, что я не могла уследить. Все трое из них были чересчур близки друг к другу.

Вспыхнул свет, заливая комнату белым светом, настолько ярким, подобно солнечному. Присутствие другого бога наполнило комнату, и я была ослеплена. Я попыталась сделать еще один вдох и захрипела. Влажное тепло расстилалось вдоль левого бока моего тела, образовывая лужицу на полу, словно шёл кровяной дождь. Моя кровь? Что-то ещё? Боги… боги не истекают кровью, в отличие от нас.

Послышался нечеловеческий рев, и Арес резко развернулся, всё его внимание было сосредоточенно на чем-то, что было позади меня. В мгновение бог войны вскинул свои руки. Ударная волна прокатилась по разрушенной комнате. Раздробленное дерево и сломанная мебель взлетели в воздух, вместе с распростёртыми, безжизненными телами… Маркусом и Айденом.

Кровяной дождь, казалось, нескончаемым потоком ниспадал теперь с потолка.

Кто-то выкрикивал моё имя, но звучало оно как будто издалека. Я старалась изо всех сил сесть, чтобы увидеть Айдена с Маркусом, чтобы выяснить всё ли с ними в порядке, но я не могла двигаться и не могла дышать. На меня опустились руки, но моя кожа ощущалась обособленной от меня. На заднем плане слышались крики, и мне хотелось их приглушить — просто, чтобы они умолкли. Всё мое тело ощущалось скользким, когда меня подняли, моя голова свободно свисла на бок.

Где были они — где были Айден с Маркусом?

Нарастающий ужас превзошел боль и смешался с яростью Сета. Знаки растеклись по моей коже и шнур неистово рокотал. Слышались голоса, так много голосов, но один из них выделялся настолько ясно, и я не знала, произносил ли голос слова вслух или же звучал в моих мыслях.

— Отпусти, Алекс.

И затем наступило небытие.

Там не было ничего, а потом боль вернулась, начиная со сломанных костей моих пальцев ног, затем ползла вверх по моим разбитым икрам и коленям, облизывая мой раздробленный таз волнами раскаленной, огненной боли. Когда огонь достиг головы, я попыталась закричать, но моя челюсть не двигалась. Крик разрывал меня, немой, но полный гнева, со вкусом крови, заполнившей мой рот.

Смерть… о, Боги, я молила о смерти снова и снова в моей голове. Непрерывные просьбы к любому Богу были отброшены, потому, что боль нарезала ленты из моего здравого ума.

Но боль не уменьшалась. Она жгла. По-прежнему. Она продолжала грызть меня изнутри, я захотела открыть глаза.

Сначала я не могла сфокусироваться. Я видела туманное синее пятно, когда мое зрение прояснилось, я не понимала, что видела.

Может быть, я уже сошла с ума.

Я смотрела на небо — ярчайшее синее небо, которое я когда-нибудь видела. Как глубочайший океан воды, нетронутый и чистый. Не небо было такого цвета. Я была в кабинете Декана, где Арес… где он.

Я не могла думать об этом, я не могла ни о чем думать.

В воздухе был запах жасмина, как… как от озера в Подземном мире, где я была с Айденом.

Айден…

О, Боги, я не знала, что с ним случилось, ранил ли Арес его и Маркуса. Я не знала, где я, или как я здесь оказалась. Все, что я знала, была боль. Она была в каждой мышце, в каждой сломанной кости, поврежденном сосуде, но это… это было не совсем правдой. Была одна вещь, которую я знала.

Шнур — связь между мной и Сетом — его не было.

Не было гула. Не было гнева. Не было никакого внешнего присутствия, смешанного с моим. О, Боги, не было ничего, кроме боли.

— Александрия.

Я не знаю, почему мои глаза снова были закрыты, я силой заставила их открыться при звуке смутно знакомого голоса. Сначала, я не видела его или, вообще, что-нибудь, кроме прекрасного, нереального неба.

Тень легла на меня, затем появились очертания, заслоняя небо. Через секунду кусочки человека собрались вместе. Высокий, широкий с волосами, цвета меда на голове, у человека было лицо ангела.