— Не вини себя, друг мой, — слова Юки были одобряющими, а его глаза словно видели Хака насквозь. — Я знаю, как тебе было тяжело наблюдать за ее болью. Ты сделал все, что мог. И я благодарен тебе за это.

Император одобрительно кивнул и направился к своему столу.

— Теперь я вернулся, и мы все исправим! — с уверенностью произнес Юкихито.

Хак поднялся, гордо выпрямился и последовал за императором. Он знал, что ему больше ничего не нужно говорить. Императора не было лишь несколько месяцев, но его глаза светились столь глубокой мудростью и уверенностью, словно за свое отсутствие он повзрослел на годы.

Эмбер нехотя открыла влажные глаза и болезненно уставилась на бархатный балдахин над своей кроватью. Это мимолетное мгновение после пробуждения, когда разум еще не включился в реальность и оставался во власти ускользающего сновидения, было одним из самых тяжелых. Потому что за ним всем своим грузом наваливалось осознание того, что сон прошел, а реальность все также невыносима. Ведь каждую ночь, в каждом своем сне Эмбер видела своего императора. Распахивались двери, и входил он. «Здравствуй, любимая!», «Милая, я вернулся!», «Дорогая, прости, что так задержался», — все эти слова Эмбер слышала десятки раз в своих снах, самые желанные на свете слова. Юки радостно и слегка виновато улыбался своей самой обворожительной на свете улыбкой, а Эмбер бросалась к нему в объятия. И все было хорошо, все было как раньше. А потом она просыпалась. И чем слаще был сон, тем больнее было возвращаться из него в реальность. И с каждым пробуждением возвращаться хотелось все меньше и меньше. Если бы только можно было остаться во сне — там, где он был рядом…

Эмбер устало поднялась и села на край своей огромной пустой кровати. Она оглянула уже привычно морозную комнату, и ее взгляд остановился на прикроватной тумбочке, на которой стояла хрустальная вазочка с йогуртом. Губы Эмбер дрогнули, а из глаз с новой силой покатились слезы. Если это вновь был сон, то она не хотела просыпаться. Тонкие пальцы Эмбер потянулись к хрустальной вазочке в надежде, что та не растворится в воздухе словно мираж, как только Эмбер ее коснется.

Дверь в императорскую спальню слегка скрипнула, и пальцы Эмбер, вздрогнув, остановились в паре сантиметров от хрусталя. С неуемной дрожью в груди Эмбер повернула голову. В дверях стоял он — ее император. Юки тут же бросился к своей императрице и подхватил ее ледяные руки. Он сел рядом и заключил Эмбер в свои объятия. Императрица бросилась навстречу своему мужу и обвила его шею руками.

— Юки… Юки, я не хочу просыпаться. Пожалуйста… я не хочу просыпаться… — сквозь слезы шептала Эмбер.

— Любимая, — глаза императора стали влажными, — это не сон. Клянусь тебе, это не сон. Я вернулся. И никогда больше тебя не оставлю.

Эмбер продолжала рыдать, не желая выпускать мужа из объятий. Легкие энергетические всполохи прокатились по всей комнате, растворяя оставшиеся льдинки и наполняя комнату теплом. Белоснежные пряди на голове Эмбер одна за другой вспыхивали легким светом и опускались темно-янтарными локонами на плечи.

— Все хорошо, любимая, — продолжал шептать Юки, зарываясь пальцами в теплые волосы жены, — я дома.

Новый день еще не вступил в свои права, и последние звезды прощально сверкали на небосклоне. Ленивый рассвет начинал издалека подкрадываться к горизонту, и темно-синее небо уже нежно подернуло светло-розовыми оттенками.

Юки слегка вздрогнул, словно от едва заметного зова, и открыл глаза. Постель рядом была пуста. Император тут же поднялся и оглянул комнату в поисках своей императрицы. Эмбер медленно ходила в одной сорочке вдоль распахнутого окна. Рассветный воздух уже начинал теплеть, хотя по комнате все еще проносились остатки ночной прохлады. Буквально на прошлой неделе последние снежно-белые пряди волос окончательно оттаившей императрицы вернулись в свое нормальное состояние, и теперь огненные локоны светились в тусклых отблесках еще не показавшегося рассвета.

— Эмбер, милая, что случилось? — взволнованно произнес император все еще сонным голосом.

— Нет, нет, ничего, — едва заметно вздрогнула Эмбер, не заметившая пробуждения своего мужа. — Просто малышка опять разыгралась в футбол и никак не дает мне уснуть.

— Милая, — понимающе вздохнул император, — ты главное сама не переживай, — чувствуя нервозность жены, добавил Юки и протянул ей руку, призывая вернуться в теплую постель.

Эмбер поджала губы и согласно кивнула. Но сделав всего один шаг в сторону мужа, она остановилась и уставилась себе под ноги. Подол ее шелковой сорочки был влажным, как и ковер под ее ногами.

— Юки… — Эмбер подняла испуганный взгляд на мужа, и ее губы задрожали.

— Спокойно! — уверенно выпалил Юкихито и подскочил с кровати, на ходу подхватывая комлинк.

За пару длинных гудков по линии связи Юки успел оказаться рядом со своей императрицей и подхватить ее за плечи.

— Медицинская лаборатория, — наконец-то отозвался вызываемый абонент, — что случилось, Ваше Величество?

— Срочно вызывайте доктора Хилла, — уверенно скомандовал император, — и подготовьте операционную. У императрицы начались роды.

Заря нового дня и новой эры разливала яркие краски по всему горизонту. Зал ожидания медицинской лаборатории раскинул свои панорамные витражи, предоставляя ошеломляющий вид на столицу Центральной империи.

Генерал Хак стоял у окна и молча наблюдал рассвет. Плотно скрещенные на груди руки выдавали его нервозность. Это был один из тех моментов, когда он чувствовал свою беспомощность и бесполезность. В последнее время императрице слишком уж часто приходилось бороться со всем в одиночестве. И здесь ее преданный охранник вновь ничем не мог помочь. Хотя на этот раз рядом с госпожой Эмбер был император, и Хак убеждал себя, что этого достаточно.