— Тогда почему он не приходит в себя? — раздраженно вставил взволнованный женский голос.

— Подождите, — ответила хитрая лисья усмешка, — сейчас все будет!

Юкихито чувствовал неподъемную тяжесть во всем теле. Он не мог ни пошевелиться, ни открыть глаза. Вместо этого заклинатель потянулся к всполохам энергии, окружающим его со всех сторон. Мягкая теплота Широ, уверенность Нуры, задор Каппы, волнение той, которая протянула ему руку, когда он так в ней нуждался… все тянулось дальше, шире, глобальнее. Сознание Юкихито понеслось вихрем, вслед за самой энергией планеты, струящейся по всей ее поверхности. Он в один миг пронеся мимо горы Фуко, вдоль лесов и полей, над сверкающими городами, охватывая всю их маленькую планетку. Юкихито словно почувствовал, как сама Миранда несется с немыслимой скоростью через черную пустоту космоса.

Огромная масса энергии хлынула ему навстречу — каждое живое существо их мира, каждый дух планеты. Безумный вихрь остановился и запульсировал в одной точке. Там, далеко, за лесом в промерзающем центральном городе планеты — она. Она!

Энергетический всполох брызнул во все стороны, разбросав ёкай, склонившихся над ледяным пьедесталом.

Повелитель демонов распахнул глаза.

— О, дитя, как только ты могла подумать такое? — устало выдохнул старший советник и опустился в кресло напротив рабочего стола императрицы.

— А что еще я могла подумать после услышанного? — виновато и обиженно ответила Эмбер.

— Ты должна была разобраться во всем, прежде чем делать поспешные выводы, — всплеснул руками Хэйли. — Мы бы никогда не предали и не оставили тебя в трудную минуту! — советник еще раз устало выдохнул и с благодарностью посмотрел на Хака, ведь если бы не генерал, Эмбер так и находилась бы в состоянии холодной войны. — На тебя слишком много свалилось, ты растеряна и объята горем, просто позволь поддержать тебя и помочь, чем только сможем…

— Эмбер.

Слова советника прервал мелодичный женский голос, который исходил, казалось, из ниоткуда и отовсюду одновременно. То, что Сивилла решила «подать голос», было большой редкостью, ведь использование столь медленного и примитивного интерфейса она считала лишь тратой времени и усилий. Должно было произойти нечто экстраординарное, чтобы искусственный интеллект снизошел до разговора с людьми.

— Да, Сивилла, слушаю, — немедля отозвалась Эмбер, ни секунды не сомневаясь в источнике.

— Я сочла нужным сообщить, — продолжил мелодичный голос, — на центральных воротах был использован личный идентификатор императора Юкихито.

Эмбер отбросила свое кресло и, гневно прорычав что-то на ходу, вылетела из кабинета. Советник Хэйли тяжело выдохнул завитки пара в морозном шлейфе, пронесшемся за императрицей, и торопливо направился следом, едва поспевая за широким шагом Хака.

— Сивилла, сводку, — гневно прозвенела Эмбер, проносясь по коридорам дворца, словно снежный ураган.

— Я проверила все, начиная со дня рождения императора Юкихито, и не обнаружила ни одного взлома для кражи личного идентификатора, — деловито отозвалась Сивилла.

— Какого черта… — прорычала себе под нос Эмбер и выскочила на главный двор.

Непрошеные гости уже пересекли большую часть двора, когда Эмбер распахнула двери и уверенно вылетела им навстречу.

Первым она увидела гигантского белого волка, своего белого волка.

— Широ, что все это значит? — выкрикнула Эмбер. — Какого черта здесь происходит?

Но едва взгляд императрицы упал на юношу в расписном хаори, как ее сердце сжалось от боли.

Генерал Хак рванул вслед за императрицей, но советник Хэйли успел остановить его, схватив за плечо. Юноша дернулся и непонимающе посмотрел на старшего советника. Хэйли лишь махнул головой, давая понять, что им сейчас вмешиваться не следует. Хак еле заметно кивнул, но все же подозвал пару ближайших охранников, продолжая с подозрением сверлить взглядом единственного гостя, которого мог видеть.

— Да как вы посмели!? — прогремела Эмбер на весь двор, сжимая кулаки. — Тебе было мало, того, что произошло? Теперь ты подсылаешь ко мне своих духов! Что еще вам нужно?! Как вы посмели принять его образ! — гневу императрицы не было предела.

Перед ней стоял ее муж. Ее погибший муж. Очевидно, ёкай принял образ императора, который для Эмбер был дороже всего. Видеть который было больнее всего. Императрица пылала гневом, порожденным той болью, которую вызывал этот образ.