– Я рада. – Сола помедлила у плиты. – Я беспокоюсь, что она слишком много времени проводит на ногах, хотя попробуй заставить ее прилечь, миссия невыполнима.

– Мы убедимся, чтобы продукты по ее списку были в холодильнике, – пробормотал Эрик. – Но только с приходом ночи.

– Хороший план.

Сола продолжила ходьбу по кухне, а Эвэйл принялся просматривать ящики.

– Я могу помочь? – спросила она, хотя это и не ее кухня. И повар из нее посредственный. И вообще она ничего не соображает в настоящий момент.

– Я ищу перцы.

– Фаршированные? Они в холодильнике.

– Нет, маленькие такие… вот эти.

Парень поставил упаковку на стол, и Сола не обратила внимание, но потом он потащил его в рот…

– Нет! – закричала она, вскидывая руки. – Стой!

Кузен Эссейла застыл, почти забросив перец–привидение [80] в рот, который потом ничем не восстановишь.

– Что такое?

– Положи перец и вымой руки! От него тебе будет плохо!

Эвэйл нахмурился и окинул взглядом адски–острый–стручок.

– Ты уверена?

– Это перец–привидение… с ними нужно обращаться аккуратно. Он обожжет тебе все внутренности.

– Я ел их прошлой ночью. – Он забросил стручок в рот и начал жевать. – Обожаю.

Мгновение Сола не могла пошевелиться. Потом она рванула к холодильнику, схватила картонную упаковку молока и бросилась за стаканом в шкафу. Была временная задержка после того, как перец съедали целиком, и если она заставит Эвэйла выплюнуть стручок и промыть пути молоком, то этот пациент может избежать внимания Дока Джейн…

Сола обернулась, чтобы тут же застыть статуей.

Эвэйл жевал перец и смотрел на нее с веселым интересом… словно не понимал, чего она так носится, но уважал ее и потакал странностям. А потом он закинул в рот второй перец.

– Кинь в меня, – сказал Эрик со своего места.

В ответ Эвэйл повернулся и бросил перец–привидение через всю кухню, целясь прямо в рот брата.

Сола стояла со стаканом в руке и играла в зрительный теннис между Несокрушимыми.

– Дайте взглянуть на них, – сказала Сола, вытягивая руку. – Нет, я не хочу к ним прикасаться, просто посмотрю упаковку.

Может, она перепутала… не–а. Взглянула на этикетку на целлофановой пачке и увидела все соответствующие предупреждения. Но, может, они – как не взорвавшаяся боеголовка?

Сола принюхалась – запах отвратный, как и положено. Тем не менее, она взяла один кончиками пальцев и вытянула язык. Она знала, что кусать нельзя… и если бы не нужда в отвлечении, она не устроила бы проверку.

Сола лизнула. Подождала…

– Боже мой! – склонившись, она закашлялась. – Как вообще…

– Ты больше не будешь?

Когда Эвэйл протянул руку, Сола вернула ему упаковку и вцепилась в молоко. Пока она пыталась стереть СРАНЬГОСПОДНЮ с кончика языка, они с Эриком продолжили методично истреблять перцы.

А потом достали вторую пачку из шкафа.

– Не понимаю, как вы, парни, можете…

В кухню зашли Док Джейн с Эссейлом, и Сола попыталась прочесть выражения на их лицах.

– Кузен, – сказал Эрик. – Хочешь…

– Нет, ни в коем случае. – Сола встала между ними. – Ему хорошо и без перца. Правда? Ты же в норме. Да, может, позже, спасибо.

– Парни, что вы едите? – поинтересовалась Док Джейн.

– Это? – Эвэйл показал упаковку. – Они божественны.

Док Джейн кивнула.

– Вишес их обожает. Лопает, как конфеты.

Сола могла лишь покачать головой.

– Парни, вы – нечто.

Потом она сосредоточилась и встретила глаза Эссейла, пытаясь найти в них ответ. Когда он подмигнул ей, Сола не знала, как это интерпретировать.

– Что ж, мне пора. – Доктор надела рюкзак. – Мэнни придет завтра к вечеру, и, наверное, будет Жизель… поможет моему коллеге с осмотром.

Внезапно резкая тревога прошлась по телу Марисоль, неприятная энергия так сильно встряхнула ее, что она забыла про жжение языка.

– Док Джейн, я провожу тебя, – сказала она, направляясь к черному входу.

– Не стоит…

– Не туда…

– Гараж…

Трое мужчин заговорили одновременно, более настойчиво, чем она бегала с перцем–привидением.

– Простите, – сказала она. Вопрос безопасности, ну конечно.

Док Джейн приобняла ее.

– Пошли сюда.

Уходя, Сола чувствовала на себе взгляд Эссейла, в его глазах лунного цвета читалась напряженность. Но потом кузены заговорили с ним, и он остался в кухне.