— Клэр! — с надеждой в голосе позвал он.

Она подняла на него взгляд и на этот раз не отвернулась.

— Я не могу повернуть время вспять, — проговорил он. — Не могу стереть боль, которую причинил тебе. Могу только попросить прощения. Я даже не представляю, что нужно сделать, чтобы мы смогли вернуть… — Он покачал головой. — То, что у нас было.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Линкольн. Что у нас было?

Он задумался.

— Ну, прежде всего мы были друзьями, — заметил он.

— Да, это правда, — согласилась она.

— Хорошими друзьями. Разве не так?

Легкая улыбка тронула ее губы.

— Да уж, такими хорошими, что даже спали вместе.

Он почувствовал, что краснеет.

— Я не об этом! Дело вовсе не в том, что мы спали вместе. Главное, это… — Он устремил на нее до боли честный взгляд. — Главное, это знать, что мы еще можем быть рядом. Что я смогу, просыпаясь утром, видеть тебя. Я умею ждать, Клэр. Я могу жить в неопределенности. Это нелегко, но я выдержу, если только знать, что мы можем быть вместе. Это все, о чем я прошу.

Ее глаза заблестели. Слезы прощения? — предположил он. Клэр протянула руку и погладила его по лицу. Нежное прикосновение любящей женщины. И, что еще более важно, — прикосновение друга.

— Все возможно, Линкольн, — тихо произнесла она. И улыбнулась.

Он весело насвистывал, выходя из больницы. А почему бы нет?

Небо было ясным, солнце ярким, а обледенелые ивовые ветки искрились, словно хрустальные гирлянды. Через две недели придет самая долгая ночь года. А потом день снова начнет прибавляться, и земля повернется к теплу и свету. К надежде. «Все возможно».

Линкольн Келли был терпеливым человеком, он умел ждать.