– Да не бойся ты, - улыбнулся я ему. – Больше я им в руки не дамся.

Лешка вздохнул и ушёл в темноту, сгибаясь под тяжестью рюкзака, который он повесил на плечи.

А я вышел на свет ближайшей «Жарки» и громко крикнул:

– Всем слушать меня!

Слепые обернулись на голос, зрячие прищурились, глядя на мою фигуру.

– Никому не двигаться! – продолжил я. – Если не хотите попасть в аномалию…

– Не стрелять! – перебивая меня, рявкнул кто-то из темноты. В стороне, откуда это прозвучало, началась какая-то возня, кого-то повалили, послышалось несколько глухих ударов. Потом тот же голос продолжил:

– Говори, Гробовщик. Мы тебя слушаем.

– Садитесь на землю, где стоите, - продолжил я свою речь. – Утром за вами придут.

– А если нет? – после паузы спросил кто-то.

Я криво усмехнулся. Дошло, наконец? Как вам: осознавать себя отработанным материалом?

А вслух сказал:

– Не боись. Схожу в лагерь, предупрежу на посту, что живые остались.

Сказал, похромал в сторону Вильчи, но тут в спину раздалось:

– Так, может, и мы с тобой? Чего нам тут сидеть?

Я остановился, медленно обернулся. Сказал сквозь зубы:

– Вы, суки, молите Бога, что мой племяш за вас вступился. Если бы не он, я бы вас тут всех положил. Ноги отдельно, руки отдельно.

7. Свет фонарика.

По пути попалась только одна здоровенная «Плешь», так что до лагеря я домчался минут за сорок. Съехал с дороги метров за триста до околицы, поставил телегу у зарослей орешника, дальше заковылял пешком.

Часовой сидел на лавочке у последнего дома - развалюхи с провалившейся крышей и, не таясь, курил. Вот он затянулся, и уголёк на конце сигареты на секунду осветил его лицо. Ветер дул в мою сторону, я почувствовал запах дешёвого табака.

Я подобрался поближе, бросил в кусты слева сухую палку. Когда курильщик повернулся на шум, тихонько сказал:

– Ну, здравствуй, Краб.

– Кто здесь? – он вскинул пистолет, но тут же опустил. Спросил, слепо щурясь в темноту. – Гробовщик?

– Курим на посту? – вопросом на вопрос ответил я, не спеша, подходя к нему. – Начальство не заругает?

– Фу ты, чёрт! – Краб явно обрадовался. – Так и знал, что ничего у них не выйдет. Вот Киров разозлится!

– Так ты в курсе, что сегодня на меня засаду устроили? – спросил я, присаживаясь рядом.

– А как же, - кивнул Краб. – Из наших только Копыто, тварь продажная, пошёл. Остальные армейцы из оцепления.

– Видал, видал, - кивнул я и процитировал. – Все красавцы удалые, все равны, как на подбор…

– Угу, - засмеялся Краб. – Только дядьки Черномора с ними не было. Тут твою тушку дожидается.

– Дожидается? – переспросил я. – В доме Ломтя, наверное, остановился?

– А где же ещё? – начал было Краб, осекся, спросил с подозрением. – Ты что задумал?

Я молчал.

– Там охрана по периметру, плюс БТР у крыльца. Даже и не думай к нему соваться.

– Успокойся, - сказал я. – Не буду.

И, после паузы, добавил:

– Если ты мне поможешь.

– Чем простой бродяга может помочь легенде Зоны? – вроде бы в шутку спросил Краб. Но я видел – он здорово нервничает.

– Вызовешь его наружу. Доложишь, что слышал со стороны, где засаду устроили, крики и пистолетные выстрелы. И, как бы, между прочим, случайно, светанёшь ему в глаза фонариком.

Было видно, что Крабу очень хочется узнать про выстрелы и про судьбу тех, кто устроил мне ловушку. Но вместо этого он спросил:

– Я сделаю, а ты в это время ему башку отстрелишь?

– Никакой стрельбы не будет, - заверил его я и развел руки в стороны. – У меня и оружия нет никакого. Просто на секунду освети ему лицо, и всё.

– Зачем?

Я молчал.

– Я к тому, что Киров не девица красная, чтобы им любоваться, - объяснил Краб. – И самое логичное объяснение, что ты хочешь ему лишнюю дырку в голове проделать. А тот, кого поставят вместо Кирова, не будет долго разбираться. Светил? Светил! Ну, вот теперь повиси. На берёзе.

– Не буду бить себя коленом в грудь, - сказал я.
– Одно из двух: или ты мне веришь и помогаешь. И я это не забуду, ты знаешь. Или ты меня за дешёвку держишь, и мы расходимся…

– И ты это тоже не забудешь, - продолжил за меня Краб. Он отправил в темноту окурок, достал из пачки новую сигарету, подумал и положил её обратно.

– Пойдем, - решился он, вставая со скамейки.

И мы пошли.

Все оказалось проще, чем боялся Краб.

Мы, не таясь, прошествовали по тёмной улице к центральной площади.