Бобер кашляет. В комнате Мэддокса раздается его кашель. Звук кашля гуляет по колонкам. Он похож на противный скрежет.

Мэддокс морщится, смотрит на динамики.

– Ох, я, кажется, не выключил связь. Нас кто-то слышал!

Бобер через микрофон:

– Да не кто-то, а я – Никита Бобров. Вы уж простите, но я действительно слышал Ваш разговор.

Лукас вскакивает со своего места. Смотри по сторонам:

– Бобер, эй! Ты где?

Мэддокс перебивает его:

– Видеосвязь с этим каналом не установлена. Мы можем пока его только слышать.

Лукас:

– Бобер, привет! Ты слышал, что со мной случилось?

Бобер. Его взгляд направлен вверх, как всегда бывает у человека, который разговаривает по телефону.

– Да уж.

Обращается Мэддоксу:

– Извините, господин Мэддокс. А можно у Вас спросить?

Мэддокс:

– Да.

Бобер:

– А почему вы приказали мне выпрыгнуть из самолета. Я бы мог попробовать сбить этого Хартманна и дело с концом.

Мэддокс:

– Э, э, э. Скорее всего, все было бы наоборот, молодой человек. Он сбил бы Вас, и это могло бы привести к непоправимым последствиям. В первую очередь для Вас, молодой человек.

Бобер:

– Ну, что может случиться, если меня собьет какой-то виртуальный урод.

Мэддокс:

– У вас когда-нибудь зависал компьютер?

Бобер:

– Да, сто раз. Перегрузил его и все.

Мэддокс:

– А где у Вас, молодой человек, кнопка для перегрузки?

Бобер открывает рот, чтобы ответить, но не находит ответа.

Мэддокс:

– Вот именно. Чисто внешне вы будете выглядеть как впавший в кому или летаргический сон.

Лукас шмыгает носом.

– Неужели нет никаких шансов?

Мэддокс качает головой:

– Нет. Никаких.

Бобер стучит кулаком по столу:

– Во, блин, залетели! Что же мне теперь вообще к компу не подходить!

Кусает кулак.

– Подождите. Но ведь это Вы научили Хартманна сражаться?

Мэддокс:

– Да я восстановил его математическую матрицу.

Бобер:

– А вы не можете Лукаса и меня научить летать также как, ну, к примеру: Покрышкин или Кожедуб?

Мэддокс чешет голову:

– Вы не понимаете, о чем говорите. Хартманн изначально был создан для воздушного боя. Он тренировался летать всю жизнь на реальном самолете. Ему сейчас 22 года. Он в самом расцвете сил. Я просто воссоздал то, что уже было. А Вы?

Мэддокс разводит руками.

Лукас машет рукой:

– Да, полный бесполезняк. И теперь я буду вечно сидеть в этой дыре.

Мэддокс:

– Ну не такая уж это дыра!

Бобер:

– Шансов, конечно, очень мало. Но Вы ведь сами сказали, что Хартманн не оставит Лукаса в покое! И когда он его достанет, он сделает все, чтобы окончательно уничтожить.

Мэддокс вздыхает.

– Стереть матрицу.

Бобер:

– Да какая разница. Мы должны хотя бы попробовать.

Мэддокс, задумчиво:

– Я, конечно, могу дать Вам теорию. Могу гарантировать, что Вы будете точно знать как себя вести в любой критической ситуации. Но теория, это ведь не практика. Как Вы будет отрабатывать свои навыки, когда Вы даже носа не можете высунуть в игровое поле. Хартманн Вас тут же собьет, как куропаток.

Бобер:

– Ну, что-нибудь придумаем. Мы должны попробовать. В крайнем случае, я буду отвлекать этого Хартманна на себя.

Мэддокс:

– Это очень большой риск. Лично Вам, господин Бобров, я бы порекомендовал вообще забыть о компьютере и об авиасимуляторе.

Бобер:

– Вот вы говорите, что если Хартманн меня бы сбил, я бы погиб.

Мэддокс:

– Не то, чтобы погибли, а впали в летаргический сон.

Бобер:

– Ну, не важно. Но ведь и любой другой игрок тоже может погибнуть, столкнувшись с Хартманном.

Мэддокс:

– Да, Хартманн будет сбивать всех.

Бобер:

– И тот, кого собьет Хартманн, тоже впадет в этот самый сон.

Мэддокс:

– Да.

Бобер:

– Вот видите. Значит скоро, тот, кто захочет поиграть в авиасимулятор будет обречен. Люди прекратят играть в этот авиасимулятор, а вместе с ним закончится и Ваша жизнь. Вы с этим согласны.

Мэддокс:

– О боже, что же я наделал!

Бобер:

– Вот. Поэтому Вы просто обязаны научить нас летать так, чтобы мы смогли победить Хартманна.

Мэддокс: