– То наш мир после становится чуточку лучше, – устало улыбнулся церковный маг. – Вот почему для успешного снятия Печати необходимо твоё желание и согласие, Мариша. А то иной раз доходит до смешного: люди идут к клирику чтобы отстирать одежду без стирки и лишний раз не мыться. Или молодые дуры избавляются от нежелательной беременности, попросив об этом Свет.

Жесть. Нет слов.

– И всё-таки, почему мой рыцарь вам так важна, – поколебавшись, всё-таки напрямую решил спросить я.

– Если я тебе скажу, что для меня важен любой мой воспитанник, ты мне не поверишь? – переспросил Белый. – А зря. Я ведь не просто так выделил её и некоторых других деревенских детей, возился с ними, учил. Чистота души так легко уходит, стоит только маленькому человеку соприкоснуться с грубой прозой жизни. И Свет тоже уходит. Возвращается на краткий момент Литургии – и тухнет вновь. Один из нескольких тысяч сохраняет свой Свет и способен его приумножить, стать не просто одарённым, но клириком. Можешь считать это экспериментом, можешь – блажью, но я хотел дать им шанс. Мариша, несмотря на те страшные испытания, что выпали на её долю, не озлобилась, не разочаровалась в своих идеалах, прошла до конца… Вот почему я, как и ты, хочу, чтобы она сама сделала свой выбор – каким бы он ни был.

– А у вас на редкость тонкий слух, – неприятно удивился я. Очень мне хотелось сказать, как Маша “не разочаровалась”, и как мне пришлось в буквальном смысле слова отпаивать её вином после нервного срыва в Нессарии. Но упёртый клирик ведь всё равно не успокоится.

– Шумы и голоса, – хмыкнул церковный маг. – Свет может очистить что угодно.

* * *

Поскольку Белым в этот раз было не перед кем особо выделываться, вроде кучи людей на церковной проповеди, подготовка к ритуалу Очищения (вот я и узнал, что это такое) получилась довольно простой. А именно: я отвёл химер ещё метров на десять дальше от места применения Силы Света, дабы их не зацепило, а за это время Митчелл повторил для дочки кузнеца краткий инструктаж: сосредоточится на желании избавится от Печати, чтобы Свет из внешнего источника смог вытеснить чужую магию из организма. Генератором предстояло выступить всё тому же Валериану: похоже, экзамен после полевой практики для него ещё не кончился.

Судя по поведению белобалахонной свиты церковного чиновника, процедура вроде этой для них была совершенно рядовым событием: пока один, не чинясь, нашёл на дороге место посуше и почище, остальные отвели, наконец, своих лошадей под деревья и привязали рядом с выбранным местом для ритуала, задав корм. Кто-то вооружился скребком и щёткой, но спешить с обслуживанием не стал: видно, использовать изливающийся Свет для чистки лошадей служителям всечеловеческой Стихии вовсе не казалось кощунством… ну а если что-то там не сработает до конца – тогда можно и руками поработать будет. А что такого-то, главное, работает.

Сам бывший деревенский клирик внимательно следил за действиями Валериана, иногда задавая уточняющие вопросы, чем изрядно того нервировал, а это, признаться, нервировало уже меня. Одно дело, когда капельницу в больнице ставит врач или хотя бы опытная медсестра, и другое – когда студент-медик, которого пинками загнали проходить клиническую практику. И ведь уже знаю из объяснений, что в работе с магией Света напортачить практически невозможно, но всё равно. Ещё я немного волновался на счёт того, как изменится поведение Маши, но... именно что немного. Было бы обидно узнать, что её хорошее отношение ко мне, её доверие было результатом лишь работы магии Жизни… Однако, учитывая, что я насмотрелся на рабов, которые были мягко скажем не в восторге от своих хозяев, шанс на подобный исход был мизерный.

Наконец, всё было готово: Светлый Рыцарь, поколебавшись, вытащил свой клинок, повторяющий святой символ Церкви, воткнул его в середину дороги, сам положил руки на рукоять и попросил Машу сделать то же самое. Один из Белых занял позицию за спиной у моего оруженосца, другой – сбоку, когда я покосился на Митчелла, тот коротко объяснил:

– Визуальный контроль. Мы не сможем увидеть магию Жизни, но мы сможем увидеть, где Света нет.

Учитывая, что Свет, судя по всему, может напитывать какой угодно предмет, вроде того, как я заполнял Жизнью вишневые ветки, возможность охренительно полезная: главное – глядеть во все глаза. Особенно для всяких там монархов, которым под видом безобидной херни могут подсунуть амулет на основе Огня – этакую бомбу, а то и подослать убийцу под Печатью. Водой и Воздухом, подозреваю, напакостить можно ничуть не хуже – ещё одна причина венценосцам усиленно привечать Белых...

– Я начинаю, – предупредил рыцарь, как будто кто-то из присутствующих этого мог не заметить. – Очищение!

Свет хлынул во все стороны, в этот раз ощущение давления было такое, словно меня пытались целиком завернуть в пищевую целлофановую пленку – и это, как я догадываюсь, при том, что Вал концентрировал всю доступную ему Силу в мече. И опять Печать Маши вспыхнула, чётко расчерчивая линии, наливаясь неоново-зелёным свечением…

– Что-то не так? – вполголоса спросил я, когда картина спустя три минуты ничуть не изменилась.

– Твой оруженосец на самом деле не уверена, что хочет свободы, а у Валериана не хватает убеждённости и силы воли, чтобы навязать нужный результат, – так же негромко ответил мне Белый. – Если бы Свет сам по себе мог делать выбор… то в нашей организации не было бы такого прискорбного явления, как известный тебе одаренный ренегат.

– Магия – только лишь инструмент, – в очередной раз повторил я слова магистра Марата.

– Верно, – согласился клирик. – Во зло или для добра использовать доставшийся Дар – решать только самому одарённому. И что такое добро и зло. Даже Тьма не является абсолютным злом, пусть и по самой природе своей антагонист Свету, природный враг человека. Будь иначе – и республика Лид уже перестала бы существовать. Пусть это и стоило бы нам половины всех мужчин в королевствах… Не беспокойся, если мой подопечный не справится, я проведу Очищение сам. Мне силы воли хватит.