Парень отстранился, также неожиданно, как и начал атаку. Затем он беззастенчиво кинул взгляд сначала на мою шею, выдававшую тот самый учащенный пульс, а затем и в декольте сарафана, а мне под его взором показалось, что и сарафана на мне вовсе нет.

— Это обычная реакция организма на ласку. — С силой выдавила я из себя оправдания. — Химия.

— Химия, значит. — Хитро улыбнулся парень, чуть сощурившись. — Так ты у нас знаток науки о веществах?

— Увы, по этому предмету я едва ли вытягивала на проходной балл. — Без стыда солгала я.

Руки парня снова оказались на моей талии:

— Тогда я бы мог тебя поднатаскать. Буду твоим частным репетитором. Как ты на это смотришь? — Его тон снова стал игривым, не смотря на те все слова, что он говорил совсем недавно и которые все еще сидели в моей голове.

— Я подумаю, над твоим предложением. — Играя в чопорность ответила я.

— Думай, конечно, только недолго. А то скоро учебный сезон, ко мне может выстроиться очередь из учениц. — Заметил парень, с умным видом поправляя на носу невидимые очки.

— Окей. — С равнодушным видом бросила я. — Только пусть завещание сразу составят, ладно? Облегчат родственникам жизнь.

— Ах да! — Просиял парень. — Еще одна причина для выводов: ты меня просто потрясающе ревнуешь.

— Что?! Нет! — Возмутилась я.

— О-о, это бесспорное «да». Та девушка в кофейне? Я думал, ты добавишь ей в напиток цианид, вместо сиропа.

— С ума сошел? — Буркнула я, вспоминая девчонку, которая едва ли ни всю стойку бара протерла, пытаясь положить перед Арчи свою грудь. В какой-то момент хотелось подложить под ее сиськи тарелку, она же их явно позиционировала как блюдо. — Где я тебе у Бена яд найду? Максимум — отбеливатель. Еще была мысль плюнуть в чашку. Но она, правда, напросилась!

— А брюнетка в парке?

— Ты запомнил цвет ее волос? Предатель… — Сокрушенно произнесла я, заставляя парня рассмеяться.

— И еще…

— Ладно, хватит! — Я вскинула руки, протестуя против постыдного перечисления дамочек, которых я успела проклясть за это лето. — Я просто единственный ребенок в семье, не привыкла делиться. Все вопросы моего воспитания задай маме и папе.

Я и правда не знаю, была ли это ревность в последней инстанции? Просто у меня в голове не укладывалось, как вообще кто-то может при живой девушке вилять хвостом перед ее парнем? Впрочем, наверняка они просто не видели во мне серьезную угрозу. Эта мысль удручала и подарила мне немало бессонных часов. Раньше я не могла о себе такого сказать.

— У тебя все аргументы? — Спросила я и тут же прикусила язык, желая забрать вопрос обратно.

Губы Арчи расплылись в многообещающей улыбке:

— Раз уж ты спросила… — Парень наклонился к моему уху, как будто даже скалы на пляже не должны были услышать суть козыря, спрятанного в его рукаве: — Когда ты ночевала у меня дома, ты сама это сказала. Во сне.

Я ошарашенно отодвинулась:

— Не могло такого быть!

— Я не лгу. — И да, я чувствовала, что он не лгал.

— Тогда я протестую, это был всего лишь сон! В последнем сне я летала на единорогах в страну печенья, и что, скажешь, она существует? Нельзя обвинять человека за то, что выдает его беззащитное подсознание…

Арчи пожал плечами, наблюдая за моей растерянностью и тем, как быстро я выстреливаю бессвязные оправдания. Интересно, что я вообще ляпнула? Нет, не хочу знать!

— Я и не обвиняю. Но может подсознание как раз оказалось искреннее его хозяйки?

Арчи все еще улыбался, а я чувствовала себя… Не знаю. Мне хотелось сделать глубокий вдох и сказать, что «да, ты прав!», тысячу раз прав. Но та пресловутая гордость, о которой уже упоминал парень, изящной шпилькой от моих любимых туфель Valentino ненавязчиво наступила мне на горло. При всем хит-параде аргументов, высказанных Хантом, он и словом не обмолвился о том, что чувствует сам. Да, конечно, я не дура, и понимала, что отношение парня ко мне говорило громче любых слов. Но все же… К тому же, он так и не сказал о своих планах в отношении отъезда. А я не любила намеки, я уважала конкретику.

Собравшись с духом, я решилась задать волнующий меня вопрос, и… Звонкая трель стандартной мелодии телефона нарушила атмосферу, царящую на этом уединенном клочке острова. Какое-то время мы с Хантом все еще смотрели друг друга, как будто не понимая: откуда среди шума волн и перешептываний листвы деревьев возник этот посторонний и лишний звук? Затем Арчи очнулся и схватился за карман джинсов. Вытянув из них мигающий телефон, он напрягся, даже его на его лбу собрались морщины:

— Прости, я должен ответить. — Бросил парень и отошел от меня, на ходу кидая в трубку сухое: — Да.

Я проследила за ним взглядом. Парень отошел на расстояние достаточное, чтобы я не слышала о чем он говорит, но видела, что беседа ему доставляет крайне мало удовольствия.

Я же воспользовалась паузой, посланной будто свыше, чтобы перевести дух. Эти американские горки нашего общения сводили меня с ума. То это были подколы и игривые шутки, то они перерастали в шутки «за гранью» (За гранью одежды и белья, определенно.), то разговоры становились невероятно серьезными и пронзительными, как будто от сказанных нами вопросов и ответов зависели наши жизни. Это было тяжело.