Я наклонилась, позволяя волосам упасть на лицо и спрятать выражение моего лица. Интересно, что за человек заставил Ханта поверить в свои силы? Вряд ли это был тот самый Кен Рокбелл, Рокстелл или как его… Отчего-то я решила, что неизвестная мне личность, подарившая Арчи смысл его жизни, точно носит мини-юбку. Укол ревности, такой острый, будто от тонкой и длинной иглы,

— А моделей ты снимал? — Как бы невзначай поинтересовалась я. Отлично, Вея, ты решила вообще все поводы для нервов найти, да?

— Я не снимаю девушек, они обычно сами…

— А-арчи! — Простонала я. — Ты порой просто невыносим!

— Просто мне нравится видеть, как ты краснеешь. — Улыбнулся Хант. — Но, если ты ревнуешь от одной мысли, что я оставался наедине с какими-нибудь манекенщицами, то…

— Я не ревную.

— Ну тогда ты не расстроишься, узнав, что я занимался и таким.

— Ну вот, а потом ты говоришь мне, что любишь фотографию, потому что это искусство и бла-бла…

— Я люблю то, что делаю для себя. Точнее не только для себя. Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу поделиться этим с людьми. Ну и точно не расстроился бы, если бы они были впечатлены моими работами.

— Честолюбивый. — Заклеймила я парня, впрочем, не считая это плохим качеством.

— Честный. — Пожал плечами Хант, не соглашаясь со мной. — Знаешь, я никогда не понимал коллекционеров, который тратят состояние на картину или редкую вазу, чтобы спрятать ее подальше от чужих глаз. Разве красивые вещи не существуют, чтобы радовать людей? Тоже самое и со снимками. Если мне удастся собрать действительно ценную коллекцию, почему я не могу желать, чтобы ее увидели все?

— Однако мне ты фотографии с острова не показываешь… — Проворчала я, но слова парня меня впечатлили. Он действительно горел своей работой. Найду ли я что-то подобное?

— Всему свое время. — Улыбнулся парень, отделываясь своей стандартной фразой.

— Ну, конечно. Может, ты вовсе не фотограф? — Подозрительно прищурилась я.

— Ага, я работаю под прикрытием. Утром я турист с фотоаппаратом, а вечером борюсь с преступностью.

— В Южной части Санта-Луи нет проблем с преступностью, по крайней мере, не такие явные, как на Северной.

— Не благодари. — Самодовольно подмигнул мне парень, заставив хмыкнуть и взъерошить его и без того беспорядочную шевелюру.

— И между прочим… Ты ловко слился с темы о моделях.

— Съемка моделей, мероприятий и тому подобное — это мой хлеб, за который мне платят. А деньги не пахнут.

— Думаю, уж твои модели точно пахли всевозможными духами. — Проворчала я.

— И все же, ты прелестно ревнуешь. — Плутовато улыбнулся парень, я лишь закатила глаза.

— Слушай… — Произнес Арчи, задумчиво следя за моими руками, уверенно выполняющими привычные махинации по приготовлению кофе.

— Внимательно. — Отозвалась я, с удовольствием вдыхая интенсивный аромат зерен, которые Бен, как я знала, молол каждое утро.

— К слову о призваниях. Почему бы тебе не стать бариста? Со временем ты бы могла открыть свою кофейню, как Бен.

Лишь на долю секунды я замерла, а затем отвернулась к всевозможным баночкам на стойке, чтобы Арчи не заметил моего замешательства. Отчего-то эта мысль, высказанная им вслух, показалась мне невозможно реальной и очевидной.

Говорят, что жизнь человека в опасное мгновение может пройти перед глазами, как слайд-шоу. А у моего сознание стремительными мазками нарисовало картину возможного будущего. Кофе. Его запах, окружающий, обволакивающий меня. Постоянно. Наверняка, моя одежда тоже будет иметь кофейный аромат к концу каждого дня. То, как я открываю свою кофейню, одновременно с первыми лучами солнца переворачивая красивую табличку «открыто» на двери. Почему так рано? Чтобы самые ранние пташки, спешащие по рабочим или иным делам, смогли зарядиться этой вкусной энергией. Как я буду выбирать сорта кофе или советовать гостям напитки: «Вы любите послаще? Могу я порекомендовать вам раф — настоящий десерт в чашке?»

Из череды фантазий меня вывел вопрос брюнета:

— Вея? Ты всерьез задумалась над моим предложением или опять «ушла в себя» и забыла повесить табличку, что скоро будешь?

Я кинула короткую улыбку парню через плечо:

— Предложение, может, заманчивое… Но если я решусь сказать родителям о том, что их наследница решила встать за барную стойку, то обязательно приглашу тебя с фотоаппаратом. В конце концов, не каждый день можно увидеть, как два человека на глазах седеют.

— Неужто все так плохо? Ты, кстати, так и не рассказала, что тебя так расстроило сегодня.

Я повернулась к Арчи, демонстративно сморщив нос и выражая этим свое отношение к теме:

— Просто мама внезапно вспомнила, что она имеет надо мной власть. И она выбрала самый отвратительный способ это показать.

— Думаю, она считает, что делает как лучше.

— Значит, она ошибается. — Процедила я.

— Я и не спорю с этим. — Рука Ханта потянулась через барную стойку, чтобы перехватить мою. Я подняла глаза от чашек с капучино, рисунки на которых были почти готовы, и встретилась с проницательным взглядом карих глаз. — Но ты же понимаешь, что все мы — люди. И все склонны совершать ошибки. Маленькие или очень большие. — Англичанин перестал гипнотизировать меня и перевел взгляд на мою ладонь, начав вырисовывать круги на костяшках пальцев, а затем нежно ведя по дорожкам голубоватых вен. — Если подумать, вся наша жизнь состоит из череды ошибок. Главное вовремя делать выводы о своих неверных шагах, а также уметь прощать чужие, если они касаются тебя. Тем более, если это близкие люди. Не злись на маму, попробуй поговорить с ней еще раз. Не кричи, не нервничай, будь спокойна и покажи, что ты понимаешь каждое свое слово и отвечаешь за него. Она должна тебя понять, я уверен в этом.