Какое-то время мы молчали. Я — завороженно смотря на парня, его непослушные темные вихры волос, ресницы и четко прорисованные черты лица. И губы, которые с такой легкостью могут и вгонять меня в краску, и наставлять на правильный путь.

Арчи же все еще смотрел на мою руку, бледную и совсем маленькую, по сравнению с его ладонью. Когда-то он сказал, что мечтает сфотографировать мои руки, но не может придумать как. Я засмеялась, думая, что это шутка. В конце-концов, уж руки-то у меня самые непримечательные. Но он был серьезен. «Твоя кожа как будто прозрачная, а пальцы такие хрупкие… Я боюсь, что не передам этого на снимке. Но когда-нибудь я смогу, и ты сама это увидишь».

Нежность к парню накрыла меня с головой и я, крепче схватив его за руку, перегнулась через стойку, скользнув по гладкой поверхности футболкой. Арчи посмотрел на меня как раз в тот момент, когда я уже была в миллиметре от его лица и поцеловала его губы.

— Это за что? — Улыбнулся парень, когда я отстранилась.

— За то, что ты всегда находишь что сказать. — Я спрыгнула обратно на пол. — И у нас стынет кофе.

Перед Хантом, в том месте, где только что лежала я, оказалась чашка с капучино. На этот раз из нее на парня смотрел очень даже достойный котик с милой улыбкой.

— Оу, какая прелесть. — Хант повертел чашку на блюдечке. — Просто очаровательный бульдог! Ты умница!

Секунда мне потребовалась, чтобы до меня дошел смысл его «комплимента». Еще секунда — и я уже кидаю в парня салфетками, бурча себе под нос то, что он совершенно не ценит мой талант, и зря я его поцеловала. Хант с хохотом ловил мои «снаряды» и аккуратно складывал их обратно.

За этим занятием нас и застал Бен:

— Вот же дети малые! И вы думаете, если салфетки я покупаю по минимальной цене, значит с их помощью можно выяснять отношения? — Пожурил нас мужчина, появляясь рядом со мной и с силой притягивая мою голову, чтобы поцеловать лоб. Затем он пожал руку Ханту. — И вообще, Вея, душа моя, рядом с тортами лежит большой нож, он гораздо действеннее в этих вопросах.

— Бен, а как же мужская солидарность?! — Возмутился англичанин.

— А ты прав. Ну, тогда я посоветую Вее взять нож для лимона. Он поменьше, с ним у тебя больше шансов выжить.

— Ты так добр, просто как отец родной. Я тронут, правда. — Арчи даже за сердце схватился, выражая свою признательность.

— Был бы я отцом, я бы тебя ремнем отходил, за твои «наколки» тюремные. — Погрозил пальцем Бэн, заводя старую шарманку. — Ладно сам, так еще девочку мою втянул!

— Ну, Бэ-эн, честно слово, это я его потянула в салон…

— Цыц, дочка! Не выгораживай его. Ты, как минимум, физически не способна этого английского борова утянуть куда-то.

Я лишь фыркнула и переглянулась с Арчи. Тот мне подмигнул, призывая к спокойствию и приготовился в очередной раз слушать тираду о том, какие мы неразумные.

Все началось тем вечером, когда мы пришли в кофейню с повязками: я на запястье, Арчи — на шее. Не знаю, что именно подумал Бен, увидев это. Склонна думать, что он допускал даже мысли о секте с вампирскими уклонами, в которой я приникаю губами к сонно артерии, а парень к моему запястью. В любом случае, он действительно испугался, но когда узнал, что мы оба «всего лишь сделали татуировки», его гнев не убавился. В этом плане мужчина был старых порядков.

И конечно он был уверен, что именно Арчи повел меня «по наклонному пути». На самом же деле, именно я, проходя мимо тату-салона, с дерзкой вывеской «Кровь и чернила», остановилась как вкопанная.

23 июля 2018 года

— Подумываешь о татуировке? — Спросил Арчи, останавливаясь рядом.

В его голосе слушалась откровенная усмешка, возможно, именно это и заставило меня сделать последний шаг в салон.

— Вообще-то да. И не думаю, а уже решила. — Я толкнула прозрачную дверь от себя и попала в довольно темное помещение в черно-красных тонах. Наверное, они хотели соответствовать своей вывеске и держали атмосферу.

— Ты серьезно? — В голосе парня уже не было улыбки, что заставило меня самодовольно улыбнуться. И все же я смогла его удивить!

Я, сделав совершенно спокойное и уверенно выражение лица, повернулась к нему:

— Да. А почему нет? Ведь у тебя же есть татуировка.

— Я и не отрицаю, но это…

— На всю жизнь? — Хмыкнула я, отчего-то показавшись себе невероятно дерзкой. — Если бы я хотела татуировку на час, купила бы жвачку с переводной наклейкой.

И тут случилось оно: тот темный проблеск в глазах Ханта, который точно не был плодом моей фантазии, а реальностью, снова появился. Но если раньше я видела это, когда брюнет желал загнать кого-то в могилу, то теперь этот огонь был направлен на меня, и он был… Восхищенным? Одобряющим? Возбужденным? Да. Все и сразу.