Голоса не стихали. Женщины предлагали мужчинам вооружиться кольями и разнести нашу хижину. Мужчины, кажется, подтаскивали орудия и собирались с духом.

Возможно, Дилт слегка сдерживал собравшихся снаружи людей, но не останавливал их совсем.

Толпу разогнала жара. Выглянув, я увидел стоящее в зените солнце - люди отсутствовали.

– Ваня, надо бежать. Свяжем плот и уплывем.

Предложение Таа показалось разумным. Местные обитатели к реке не подходят - погони можно не опасаться. Выплыть на середину широкого потока, а дальше быстрое течение унесет нас и от Дилта, и от его ненормальных служителей.

Вязанки тростника, из которых была построена хижина, оказались легкими и легко снимались. У Таа имелся запас веревок, колья, принесенные мужчинами, тоже пошли в дело. Плот соорудили быстро. Я выломал шест из каркаса хижины. Наше жилище от этого покосилось, но оно и так было полуразобранным.

Когда вещей совсем чуть-чуть, сборы получаются недолгими - вскоре я оттолкнул плот от берега. Оставалось выбраться из залива и доплыть до основного русла. Еще немного, и мы на свободе.

Метрах в трех от берега плот встал как вкопанный. Я удержал Таа, рванувшуюся обратно: в воде угрожающе извивалось темное щупальце. Еще парочка таких же обнаружились с других сторон.

– Дилт!

Таа добавила несколько слов на своем языке - наверняка сказанное было не слишком приличным. Думаю, единый язык просто оказался бедным для того, чтобы выразить все ее чувства.

Несмотря на жару, на берегу начала собираться толпа, и состояла она преимущественно их мужчин.

– Ну, отступники, вам дорога - обратно в Дилт, - мужик, не очень давно встречавший меня, сообщил нам о возвращении.

Щупальца, державшие плот, легко подвинули его к берегу. Мы с Таа взялись за руки и в окружении молчащих людей пошли вверх по пологому склону.

Мы продавливали перепонки, шли по узкому коридору, и все это время я не выпускал руку Таа, боясь, что Дилт разлучит нас.

Дорога между скал быстро закончилась черным прямоугольником - нам предлагали отдохнуть.

Наверно, нам следовало испытывать облегчение, ведь мы избавились от сексуальных притязаний не совсем нормальных мужчин и женщин. Однако снаружи у нас был хоть какой-то шанс освободиться, а здесь мы полностью зависели от Дилта.

– Нужно было уходить ночью и идти вдоль берега, - сказала Таа.

Я согласно кивнул головой. После драки кулаками не машут, но свои ошибки нужно анализировать: вдруг, в будущем мы попадем в такую же ситуацию.

Собственно, какое у нас будущее? Унывать я не привык, но ничего хорошего впереди не вижу.

Таа тоже потянуло на мрачные воспоминания:

– Когда я выходила, каждую ночь мне давали нового мужчину. Я спала со всеми, но, кажется, Дилт меня не заставлял. Я плохая?

– Забудь! Давай думать о том, что сейчас.

Настоящее было вполне комфортным: мягкая постель, прохлада, полумрак, а самое главное - мы рядом, мы вместе.

Часть 4. Воспитатель

Даже сам Бааг не смог бы ответить, на каком берегу реки он живет. Есть у них дом в деревне, только там постоянно обитают лишь мама и сестренки. Бааг и отчим добывают зеленый камень за рекой и целыми днями пропадают там. Увы, рудник принадлежит правителю, как и вся земля вокруг него. Поэтому за работу мужчине и юноше платят немного. Из зеленого камня выплавляют медь, и он высоко ценится, но за право его добывать приходится отдавать большую часть заработка.

Женатый мужчина, если у него в семье все хорошо, всегда стремится ночевать дома. Отчим каждый вечер садился в лодку и отправлялся в деревню. Бааг нередко оставался на высоком скалистом берегу. Спал он в пещере, где всегда было прохладно. В этом убежище они пережидали дневную жару, здесь же юноша вытачивал фигурки из камня.

Иногда Бааг тоже плыл в деревню, чтобы увидеть маму, поиграть с сестренками, поговорить с друзьями. Разумеется, парни в деревне при встрече не только беседовали. Каждый уважающий себя мужчина должен уметь обращаться с оружием, поэтому юноши стреляли из луков, метали копья, устраивали схватки с деревянными мечами.

В селении каждый мальчишка мечтал попасть в дружину правителя: воинов уважают, а ратный труд порой неплохо оплачивается. Например, отец Баага привел из похода жену - женщину, плененную во вражеской деревне.

Конечно, простым воинам не достаются юные девушки, захваченные у врагов, но молодых женщин им вполне могут отдать. Мать Баага до плена была замужем и имела дочь, но война разрушила семейную жизнь. Что стало с ее первым мужем и ребенком, мама не рассказывала, да и об отце вспоминала редко.