Ветер! В Дилте его не было вообще. Радостное предчувствие охватывает меня. Я почти бегу по едва заметной тропинке, выбегаю из рощи и встаю, ослепленный. Солнечный свет отражается от водной глади и бьет мне в лицо - в нескольких сотнях метров течет река.

Совсем рядом стоит домик, построенный из вязанок какого-то высохшего растения. Пучки ровных стеблей покрывают стены и крышу хижины, окон и дверей не видно - думаю, они с другой стороны.

Из-за домика выходит мужчина в легких белых штанах и такой же рубахе.

– Приветствую тебя, путник!
– торжественно басит он на едином.
– Пойдем, здесь есть купели. Дилт даст тебе пищу, а женщина скрасит твой отдых.

Программа встречи путешественников сильно напоминает соответствующую процедуру в живых узлах, только там всем распоряжались сами дамы, а тут появился посредник.

– Здесь живет женщина по имени Таа?
– спрашиваю я.

– А, эта ненормальная, - торжественность из голоса мужика исчезает.
– Шагай в сторону реки, дойдешь до посевов - повернешь налево. Иди до конца, никуда не сворачивая. В последней хижине живет твоя замарашка.

Не жалуют тут мою любимую, да и на меня мужчина смотрит уже не слишком доброжелательно.

Других людей что-то не видно. Куда они подевались? Маленькие домики стоят тесно, других построек между ними нет. Ни сарайчика, ни заборчика - только хижины и шелковистая трава между ними.

А вот в жилищах кто-то есть: долетают обрывки разговоров, возгласы, стоны. Похоже, они заняты собой, и моя персона их нисколько не интересует. Во всяком случае, никто не выглянул из двери, и за маленькими окнами не заметно движения.

Почему между домами такие маленькие расстояния? Неужели здесь живет уйма народа, и им попросту не хватает места? Пожалуй, нет. Между хижинами и полем, засеянным знакомыми злаками, несколько десятков метров свободного пространства, поросшего невысокой густой травкой - большинство земных газонов выглядит гораздо хуже.

Через поле в сторону реки идут узкие дорожки, на которых зеленеет та же трава. Вглядываюсь в посевы: под кустами просто земля, никакой травы нет. Странно, ведь по тропинкам обычно ходят и вытаптывают все, что на них растет, а тут наоборот.

Поворачиваю налево и иду вдоль поля. Дома с другой стороны заканчиваются, и газон становится очень широким. Меня это уже не интересует: прямо по курсу я вижу одинокую хижину.

Вместо двери здесь занавеска из множества связанных между собой коротких палочек, сквозь эту символическую преграду просвечивает ткань - еще одна штора. От моего прикосновения палочки звонко стучат друг о друга, в домике в ответ шуршат, и из-за занавески выходит заспанная Таа.

– Пришел?

Говорит она негромко, и тот, кто с ней не знаком, может посчитать ее равнодушной. Однако я вижу: она широко и искренне улыбается, она рада. У меня наверняка тоже рот до ушей - посмотреть бы на себя со стороны.

Вместо приветствия и нежных слов, приличествующих случаю, сообщаю:

– Мне сказали, что ты ненормальная замарашка.

– Тебя встретил кто-то очень вежливый, - улыбка Таа становится совсем счастливой.
– На самом деле, меня здесь зовут сумасшедшей вонючкой.

– Почему? Пахнешь ты вкусно.

– А ты немного вспотел. Но это не важно.

– А почему весь народ сидит в домиках?

– Время утреннего секса. Так что пошли! Постель здесь не такая мягкая, как в узлах, но я старалась, когда ее делала.

Говорить всегда, как Золаа, Таа не умеет, но многие занятия можно чередовать.

Здесь все мужчины спят со всеми женщинами, но Таа в этом процессе не участвует. Чтобы избавиться от излишнего внимания сильной половины человечества, ей пришлось поселиться на отшибе и реже появляться на людях.

Вот и сейчас я слышу голоса снаружи - это работают женщины на поле. Мы же с Таа преспокойно лежим в домике, а трудиться пойдем позже, когда все разойдутся. Любимая дремлет, да и у меня глаза закрываются.

– Ван, вставай! Пора работать.

– Таа, где здесь туалет?

– Прямо за хижиной.

С сомнением смотрю на ровную зеленую травку. Как известно, в отхожем месте присутствует не слишком приятный запах, поэтому туалет рядом с жильем - порядочная глупость.

Таа прерывает мои размышления:

– Дилт все приберет - пахнуть не будет.

С недоумением гляжу по сторонам: тут кругом только трава. Кто убирать будет?

– Трава - это Дилт, - поясняет Таа.

Вот почему этой растительности жара нипочем, ведь зелененькую травку могучий организм подпитывает. А то, что Дилт все в себя впитывает, я знаю.