Мы сидели в узле, где Танечка проживала в одиночестве. Обнаженная грудь женщины говорила о том, что постоянного мужчины у нее нет. Время от времени Танечка слегка удивленно поглядывала на меня, но я старался сосредоточиться на ее объяснениях.

Наконец она спросила:

– Я что, тебе совсем не нравлюсь?

– Почему? Ты красивая. Только у меня жена есть, и она ребенка ждет.

Взгляд женщины стал заинтересованным:

– У тебя что, не стоит?

Я ошарашенно уставился на Танечку, но она поднялась и через миг уже обнимала меня. Одна ее грудь лежала у меня на плече, сосок второй почти касался моих губ. Однако я остался равнодушным.

– У тебя и сейчас не стоит?
– вновь спросила Танечка.

Я молчал, но, кажется, ей не требовался ответ.

– Тебя жена чем-то поит, - убежденно сказала она.
– Хочешь, вылечу? Молочка попьешь - все как рукой снимет.

– Спасибо, не надо, - пробормотал я, вставая и высвобождаясь из ее объятий.

– Точно поит!

Танечка улыбнулась и сунула мне листы с рисунками, которые я чуть не оставил на столе.

Узел я покидал в спешке, но, уже продираясь сквозь перепонку, услышал:

– Взгрустнется - заходи!

* * *

– Да, я попросила Шестьдесят четвертую, и она делает тебе особое молоко, - не стала запираться Таа, - ведь я твоя жена и должна о тебе заботиться.

Она не чувствовала себя виноватой и твердо верила в свою правоту. Я молчал, понимая, что переубедить ее не смогу.

– Я не хочу, чтобы ты спал с другими женщинами, и ты это знаешь. Если вернуть прежнее молоко, ты захочешь какую-нибудь женщину, но вспомнишь обо мне и будешь страдать. А сейчас все хорошо.

Неприятно, когда что-то решают за тебя, но, может, она права?

* * *

Хоть я и покинул Танечку в смятении, но ее объяснений не забыл. А она говорила, что сначала надо свалить деревья и дать им хоть немного подсохнуть.

Ни я, ни Айзек не представляли, как надо валить деревья. Когда первый великан с шумом начал падать, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, у меня сердце в пятки ушло. Я с трудом удержался, чтобы не убежать куда-нибудь подальше. Айзек позже рассказывал, что тоже испугался. Однако тогда мы с гордостью смотрели на поваленное дерево.

После первого дня я понял, что валить лес очень и очень нелегко, особенно если у тебя в руках только обычная пила и топор. Я тогда даже подумал, что каменную стену было бы строить легче.

Однако деревья падали, сучки срубались, стволы оказывались распиленными по размеру, а на образовавшейся поляне уже не стоял полумрак, а светило солнце.

Делать фундамент мы не планировали, но рубить и корчевать небольшие деревья и кусты нам все же пришлось. Это тоже оказалось нелегким занятием.

Все ветки мы носили стражу. Газон исправно поглощал даже самые толстые деревца. Холмы на глазах увеличивались в размерах, а их число достигло шести.

Дошло дело и до стены. Отдельные срубы, стоящие вплотную друг к другу - такую конструкцию нам предложила Танечка. Думаю, она просто учла отсутствие опыта у нас и остановилась на более трудоемком, но позволяющем ошибаться варианте.

Выровнять грунт и прямо на него положить первые бревна, и постепенно подниматься вверх. А если что-то пойдет не так, то даже накренившийся сруб не упадет, а образовавшиеся щели между отдельными блоками можно заделать и после. Щели между бревнами - тоже не беда. Пусть даже в них можно просунуть ладонь, но для змей и зверей они слишком узки.

Пила, топор, долото, молоток, бурав, отвес, да нехитрый уровень из того же отвеса и Т-образного рогового элемента - вот и все наши инструменты и приспособления. Этого небогатого набора и нашего желания вполне хватило, чтобы первый сруб поднялся почти на полтора метра. Выглядел он внушительно, и мы поверили в себя.

Женщины почти не помогали нам. Правда, Ирина залила клей между нижними бревнами и кожей, которую мы под них подложили, а затем прибили гвоздиками.

Охота, огород, сбор плодов - Ирине и Таа хватало дел и без стены.

Если вдуматься, нам с Айзеком постоянно помогали - мы работали не вдвоем. Инструмент сделал Лей, он же снизошел до крепежа и снабдил нас гвоздиками с широкими шляпками - ими мы прибивали кожу к нижним бревнам. Сама кожа, мешки с коричневым порошком, каменные блоки - все это лежало на границе Дилта.

– Кто все это принес?
– спросил я у Тима.

– Люди знают о вас, - уклончиво ответил рыжий мужчина.

Дилт не пускал людей к стражу, но он не запрещал жителям поселения помогать нам.