Хорошо пела Лисонька: вызов и отчаяние, лихая удаль и боль сплелись в ее голосе.

А только зря старалась! Где-то на середине песни этот тощий паршивец перестал растерянно водить глазами по залу: зацепился за что-то своим бесстыжим синим взором, уставился в одну точку. И когда воцарилась тишина – не понял даже, что песня кончилась.

Пришлось Лисоньке тронуть дружка за плечо. Щегол вздрогнул:

– Ах да… славно поешь!

Положил на скамью рядом с девушкой серебряную монету. Встал, потянулся всем своим длинным, гибким телом.

– Засиделся что-то. Пойду с людьми поболтаю.

И – за порог… Лисонька ему уже не «люди», да?

Девица глянула, куда направляется беглый ухажер, и чуть не взвыла от досады.

Потому что в трапезном зале, который уже порядком заполнился гостями, сидела в уголке девчонка-наррабанка в дорожной одежде. Не девушка даже, а именно зеленая девчонка – лет пятнадцать, не больше. Но даже на ревнивый взгляд Лисоньки – на редкость смазливая. Круглолицая, большеглазая, фигурка не по возрасту ладненькая…

Нет, ну что этой заморской змеюке делать в Аргосмире? Сидела бы в своей пустыне под пальмой, пасла бы верблюдов! И не отбивала бы поклонников у гурлианских красавиц!

Порядочная наррабанская девушка ни за что не станет разговаривать с незнакомцем, который на нее дерзко пялится. Может быть, тихонько укажет на наглеца своему спутнику. (Спутник наверняка есть – как же робкому, тихому созданию в одиночку покинуть дом!) В самом крайнем случае пискнет: «Отцу скажу!..» – наивная угроза воробушка ястребу…

Но отец Нитхи далеко, за морем. Спутники – Дайру и Нургидан – увлеклись игрой в «радугу», ничего вокруг не видят. А бледный востроносый нахал подошел почти вплотную. Навис над сидящей Нитхой, таращится в упор.

Нитха со вздохом вспомнила Рахсан-дэра, который безуспешно прививал ей кротость и хорошие манеры. Мысленно попросила прощения у наставника. Вскинула голову и спросила дерзко, громко и отчетливо:

– Ну и что ты на меня так уставился?

Наглец тут же ответил самым учтивым тоном:

– Раздеваю тебя глазами.

– Все? Раздел? – не смутилась Нитха. – А теперь одень обратно!

Нургидан и Дайру оставили игру, заинтересованно оглянулись, встали. Но синеглазый наглец этого не заметил.

– Крошка, не злись! Я тебя не съем, просто познакомиться хочу! Меня здесь прозвали Щеглом. Если хочешь, могу показать тебе город. Ты ведь недавно в Аргосмире?

– Недавно. И уже вижу худшее, что есть в городе. Спасибо, показал. А теперь исчезни.

– Почему ты сердишься? Разве я что обидное говорю? Как тебя зовут?

– Ее зовут «пошел вон», – послышался ленивый, но очень увесистый голос Нургидана. Он подошел, встал напротив аргосмирца – глаза в глаза.

– Какое красивое наррабанское имя! – так же лениво отозвался неструсивший Щегол. – А ты ей кто будешь? Брат, жених, или просто так нарываешься?

– Просто так нарываюсь, – заверил его Нургидан. – Скачи отсюда, боевой кузнечик, а то у тебя здесь назрела неприятность.

– Правда? И крупная?

– С меня размером.

В этот миг в трактир вошел рослый, плечистый мужчина с густой курчавой бородой. Щегол заметил его краем глаза – и губы юнца тронула чуть заметная улыбка.

– С тебя размером? Ну, это невелика беда! Отодвинем в уголок и…

Щегол не договорил: кулак Нургидана врезался ему в лицо, отшвырнул к стене.

И тут же вошедший верзила метнулся через зал. Он не пытался выяснить, что произошло, уладить дело миром. Просто ринулся в драку.

Нургидан стоял спиной к новому противнику, поэтому бородач успел бы врезать ему своим кулачищем, похожим на боевой молот. Но Дайру (которого бородач не принял в расчет) крепко пнул верзилу по голени. Тот споткнулся, удар ушел мимо головы Нургидана.

По-медвежьи рявкнув, верзила легко подхватил тяжелый табурет. Кому из подростков он бы его обрушил на голову – осталось неизвестным, потому что Нитха, проворно подхватив со стола широкогорлый кувшин, выплеснула вино вояке в глаза.

Лисонька тем временем подошла совсем близко, чтобы не упустить ничего из происходящего. И несколько капель вина угодили на ее желтое открытое платье.

Много ли нужно ревнивой женщине? Был бы повод!

– Ты вином плескаться, паскуда наррабанская?! – взвизгнула она и с наслаждением вцепилась в густые черные волосы соперницы.