Но прежде, чем я быстро смогла отойти от витрины, Никамедис уже стоял рядом со мной. Он тяжело опирался на трость, а свободной рукой держал стопку книг.

— Эй, — возмутилась я. — Ну-ка отдайте мне книги. Стопка выглядят довольно тяжёлой.

Я шагнула вперёд и забрала у него книги прежде, чем он успел возразить. Я встала между ним и витриной, чтобы он не заметил, как сильно меня интересует ключ. По крайней мере, я надеялась, что не заметит. Конечно, попытка очень неубедительная, но в тоже время это мой единственный шанс.

— Готовы вернуться в офис? — спросила я с притворным весельем, медленно отходя от витрины.

— На самом деле я искал тебя, — признался Никамедис. — Я кое-что выяснил о серебряных лавровых листьях.

Он вытащил одну из книг из стопки в моих руках, затем прошёл мимо меня, положил книгу на крышку витрины и открыл тяжёлый том.

— Иди сюда, посмотри, — позвал он. — Думаю, тебе будет это интересно.

Мне хотелось закричать, но вместо этого я, сохраняя бесстрастное выражение лица, спросила:

— Что?

Никамедес пролистал страницы.

— Помнишь, что мы думали, что тебе нужно найти способ размолоть листья, чтобы эффективно их применить?

Я кивнула. В попытке отравить меня, Жнецы использовали растение под названием Сочный Секлет, чьи листья и корни сначала высушили, а потом растёрли в мелкий порошок. Поэтому мы с Никамедисом подумали, что нам нужно сделать тоже самое с лавровыми листьями. Единственная проблема заключается в том, что лисья на моём браслете — из массивного серебра. Их нельзя просто бросить на разделочную доску и размельчить ножом. На самом деле мы до сих пор так и не выяснили, как мне использовать листья. В противном случае я уже давно применила бы столько листьев, сколько потребуется, чтобы исцелить ослабленные ноги Никамедиса. Ведь это я виновата в том, что его ранили.

— Кажется, нам не нужно ни размельчать листья, ни отваривать их или делать что-то другое, — объяснил Никамедес. — Вот. Посмотри вот здесь.

Он нашёл абзац, который искал и отошёл в сторону, чтобы я могла прочесть.

«Известно не так много, каким способом можно использовать серебряные лавровые листья, дабы исцелять или ранить. Однако одна вещь предельно ясна: металлическая структура листьев не позволяет сварить их, размельчить или нарезать, как поступили бы с обычным растением или корнями. Существует школа мышления, которая предполагает, что достаточно проглотить один из листьев, чтобы активировать его силу, но это, в лучшем случае, рискованное предположение. Другая, более интересная идея, заключается в том, что листья нужно использовать в комбинации с другими артефактами, чтобы усилить их могущество или воздействовать на них. Возможно, таким образом, они даже смогут усилить магию человека…»

Книга приводила ещё несколько примеров, как лавровые листья использовались в комбинации с другими артефактами. Например, греческая богиня Гера прикрепила лист к кольцу с драгоценными камнями, который её муж Зевс хотел подарить одной из своих человеческих возлюбленных. И в тот момент, когда Зевс подарил ей кольцо, из-за ревности Геры и её злых намерений, которые богиня вложила в лист, упала замертво.

Но, видимо, самым известным примером сочетания артефактов с листьями стали две длинные белые шёлковые перчатки. Сигюн — норвежская богиня преданности, когда-то носила эти перчатки с прикреплёнными к ним листьями. Таким образом она исцелила ужасные раны на руках, оставшиеся после того, как держала чашу слёз над своим мужем Локи, а в это время на них брызгал змеиный яд. Это произошло, когда Локи заперла другая богиня.

— Класс, — проворчала я. — Значит, мне нужно только привязать один из листьев к пальцам Локи, тогда он упадёт замертво. Без проблем. Я в любом случае смогу достаточно близко подобраться к нему, чтобы сделать это. И, конечно, он будет стоять смирно, пока я надеваю ему лист на палец.

— Сарказм излишен, Гвендолин, — упрекнул Никамедис, захлопывая книгу и забирая ее. — Я, конечно, продолжу исследования. Просто подумал, что ты захочешь об этом знать. Думал, что это… отвлечёт тебя немного… от другого.

Я пыталась этого не делать, но мой взгляд всё-таки метнулся к ключу. Вот что мне нужно, чтобы отвлечься, или хотя бы, чтобы начать вторую часть моего плана по спасению бабушки…

Слишком поздно я поняла, что Никамедис заметил мой взгляд. Он нахмурился, затем, приблизившись, прочитал карточку на витрине.

— Ключ Януса, — пробормотал он. — Очень необычный артефакт с необычной магией. Не совсем то, на что большинство воинов смотрели бы дольше пары секунд. Их скорее интересует оружие, которым можно убивать, а не такие предметы, как ключ.

Я молчала, потому что просто не знала, что сказать, чтобы он ушёл и не размышлял над тем, что я здесь делаю.

— Но ты и не принадлежишь к числу обычных воинов, не так ли, Гвендолин?

Никамедис посмотрел мне прямо в глаза, и я смогла прочитать в его взгляде, что он раскусил мой план.

У меня перехватило дыхание. Он точно знал, что я собираюсь сделать. Конечно, он это знал. Никамедис знал обо всём, что происходит в библиотеке: о студентах, которые занимаются сексом за стеллажами; о профессорах, которые сдают книги слишком поздно, включая ответ на вопрос, почему я внезапно интересуюсь артефактом, который может открывать замки.