Линус был не единственным, кто вошёл в тюрьму. За ним следовали Сергей и Инари с Метис и Аяксом. Мгновение спустя вошёл Никамедис. Он старался не отставать от остальных, однако из-за трости терпел поражение. К моему удивлению Рейвен встала и предложила ему свой стул. Никамедис сел за её письменный стол.

Линус занял место на стуле напротив меня. Его взгляд встретился с моим, так что я почувствовала гнев, который кипел в его глазах, и что-то еще… Мне показалось, что я обнаружила короткую вспышку невольного уважения, но что бы это ни было, гнев быстро изгнал это чувство.

Ну.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

Что вы можете сказать в свое оправдание, мисс Фрост?

Я пожала плечами.

На самом деле мне нечего сказать. Может быть, вам есть что? Конечно, я изображала невозмутимого умника, но просто не могла по-другому. Лучше так, чем позволить ему заметить, как сильно я беспокоюсь о своей дальнейшей судьбе.

Он вздохнул и потёр лоб, как будто у него внезапно разболелась голова. Я слегка усмехнулась. Что ж, видимо я так на него действовала.

Расскажите мне, что случилось, в конце концов сказал он. И всё, что вы сделали. Я хочу услышать абсолютно всё: о краже свечи из библиотеки, укрытии Жнецов и о том, как вам, вашей бабушке, мисс Мэддокс и её племяннице удалось сбежать от Жнецов.

Вы просто спрашиваете? съехидничала я. Правда? Разве вы не хотите, чтобы меня укусила Маат-гадюка, чтобы заставить рассказать правду?

Линус однажды уже делал подобное, когда меня судили за преступления Вивиан. Яд гадюки действовал как своего рода сыворотка правды, заставляющий быть честным или понести болезненные, иногда даже смертельные последствия.

Он холодно взглянул на меня.

К несчастью у меня под рукой нет Маат-гадюки, иначе бы она уже обвилась вокруг вашего запястья. Но будьте уверены, что я смогу ее достать, мисс Фрост, если у меня создастся впечатление, что вы слишком несговорчивая.

Мне не хотелось ощутить на себе укус змеи, поэтому я сделала так, как он просил, и рассказала обо всем, что произошло в последние дни. Ну, почти обо всем. Отдельные подробности я опустила, и Линус это заметил примерно на половине истории.

А что с артефактами? спросил он, указав на предметы, лежащие на столе. Как вы стащили их из бибилиотеки, обхитрив сигнализацию?

Ключ Януса лежал в одном из бюро библиотеки, соврала я. Я украла его, когда в бюро никого не было. Заполучив ключ, я без труда открыла витрину с ящичком снов Морфея, а потом и витрину со свечой Сунны.

Я поборола в себе желание взглянуть на Никамедиса, чтобы понять, что он думает о моей истории. Но все это было моей идеей, а не его, и я получу за это наказание, а не он.

Линус одарил меня недоверчивым взглядом, но я смотрела на него спокойно и неподвижно. В конце концов, он махнул рукой, чтобы я продолжила рассказ. И я начала говорить, пока он опять не прервал меня.

А что с Рейчел Мэддокс и Рори Форсети? спросил он. Почему вы связались с ними?

Потому что они моя семья, обьяснила я. Неважно кровные или нет. Кроме того Рори ненавидит Жнецов из-за того, что они сотворили с ее родителями. Я знала, что она поможет мне, особенно в борьбе с Вивиан и Агроной.

А грифоны? спросил он. Почему Вы попросили мисс Мэддокс и ее племянницу привести их сюда? С чего вы взяли, что эти существа будут вашими союзниками?

Потому что грифоны уже однажды помогли мне в руинах Эйр. И потому что я видела в них единственную возможность сбежать от Жнецов, сказала я. И я была права.

Я не упомянула, что Дафна и Оливер тоже прятались в лесах, чтобы уложить Жнецов стрелами. А также не упомянула о том, что мне рассказала Дафна что мои друзья сделали всё, чтобы тайно помочь мне. В том числе и Логан.

Линус снова потёр лоб, как будто мои слова только усилили его головную боль. О, я понимаю, почему он так себя чувствцет. Но потом он вновь замахал рукой, и я рассказала историю до конца.

Значит, вы использовали ещё один артефакт, эти серебряные лавровые листья, чтобы обратить эффект свечи? спросил Линус. Вы абсолютно уверены, что листья вместе с силой свечи ранили Локи, вместо того, чтобы исцелить?

Я вспомнила серебряное пламя, охватившее бога, так что он кричал от боли.

Я уверена в этом на сто процентов.