Шрифт:
– Колы державна рич – то гаплык, – сказал Мыло.
Скучно ему было, он сидел, уставившись на стойку, где кружилась, звеня, маленькая ёлочка.
Матадор тоже посмотрел туда и сказал:
– Ах да. Сегодня же сочельник. Месье Арчибальд, так ты у нас католик?
Месье Арчибальд откликнулся:
– Конечно. Франция – любимая дщерь католической церкви…
– Ну да, – сказал Матадор. – А Польша – Христос народов.
Мыло встал и прошёл на кухню – поваров теперь не было, все в отпуску.
– Всю горилку в борщ не лей! – наказал вслед ему бармен.
– А он-то что не едет? – сказал Печкин.
– Не пускают его в хату, – сказал Киндер.
– Кто?
– Жинка молодая да сын родной, – сказал маленький сталкер.
– Там такое дело, что царь Эдип отдыхает, – сказал Матадор. – Вот какие страсти кипят в простом народе! Это вам не гнилая интеллигенция…
– Я ему предлагал, – сказал Киндер. – Пройду вперёд, да и поучу сыночка, как положено уважать батьку. Но! Он же ради своего Богдасика…
– Более доброго и сердечного человека, чем Степан Олексович, – сказал Матадор, – я и на Материке не встречал. Потому и хожу с ним в связке столько лет… И руки тоже золотые…
– Вот на таких добрых воду и возят, – сказал Киндер. – Он и деньги им переводит, и всё прочее…
– Я тоже перевожу, – сказал Печкин. – Теперь вот племяннник пожелал в Британии учиться. У меня-то не было богатого дядюшки!
– Что семьи, – сказал Матадор. – Весь мировой хай-тек держится на Зоне. И в один злосчастный день изобретут они такое, что мы им больше не понадобимся. Наделают армию мистеров Снупи. И тогда сама Зона не сможет нас защитить.
– Да она и не будет, – сказал Печкин. – Хороший сюжет: возвращается сталкер домой, а там…
– Есть такая книжка! «Одиссея» называется, – сказал Матадор. – Гомер – всем рапсодам пример!
– Нет, – сказал журналист. – «Одиссея» будет следующей. Под названием «В поисках Белого Сталкера». Поэтому им и занимаюсь. Как, например, объяснить читателю, почему Белый всюду поспевает? Почему он спасаемого непременно вырубает? Только не надо мне про утопленника рассказывать… Да, и почему Топтыгина выбрал в связчики?
– Лет пять назад, – сказал Киндер, – покойный Паганель залез к Белому в рюкзак…
– Вот же козёл, – сказал Печкин. – Ворюга и есть ворюга. Сколь волка ни корми. Повесить его надо было…
– Паганель думал, что у него какой-то особый артефакт имеется, – продолжал седой сталкер. – А там только продукты, хорошая аптечка и старый офицерский планшет со старыми же картами. Все здешние места. Карты отличные, даже двухвёрстки есть. И из атласа автомобильных дорог страницы выдранные…
– Ну и вывод? – сказал Печкин.
– Вот ты и делай вывод, – сказал Матадор. – Ты же на физика учился. А Паганель, хоть и ворюга, сложил голову за общее дело. Его надо помянуть.
Вернулся Мыло. За ним шла Синильга с подносом, на котором благоухала кастрюля с борщом. Мыло принял кастрюлю, водрузил её на стол и разлил содержимое по тарелкам.
– Нема цыбули – нема смаку, – виновато сказал он.
– Зато чеснока не пожалел, – сказал Киндер. – Печкин, а вдруг с чесноком у тебя получится так же хорошо, как с собаками? Вдруг он кровососов отпугивает? Они же вампиры…
– Сам пробуй, – сказал Печкин. – Дневной свет им нипочем, осинового кола никто не применял… И девиц истеричных кровососы не обольщают… – Он закашлялся. – Мыло, ты что, вправду туда горилки набуровил?
– То козацький мудрый борщ, – сказал Мыло.
– Коньяк пьём, – сказал журналист, – горячей горилкой закусываем… Запорожское сакэ!
– Здоровее будем, – сказал Матадор. – Ну, за тех, кто остался в Зоне по людской злой воле, а не по её ужасным чудесам…
Глава третья
Умилительное зрелище, если глянуть со стороны: утонул в сугробах хорошенький домик, яркий свет льётся из фонаря, установленного на крыше рядом с расчехлённым «эрликоном», свет манит усталого и замёрзшего путника туда, где приготовлены для него и добрая чарка, и лучший кусок, и протопленная банька, и чистая постель. Ласково потрескивают дрова в камине – завозные дрова, здешними топить нельзя, рентгенов много. Но – в такой вечер можно себе позволить…
Словно и не затаилась под снегами чужая враждебная жизнь, словно и не было её никогда, словно почудилась она путнику в кошмарном сне на привале…