– Бесчувственный вы, Кайлеан Георгиевич! Он же звал меня, тянул свои лапки, бедняжечка!

Кайлеан Георгиевич опечалился.

– Как несправедлив этот мир, Данимира Андреевна… когда я тяну к вам свои лапки, меня вы почему-то не жалеете и не называете бедняжечкой!

– Наверное, это потому, что вы, Кайлеан Георгиевич, кто угодно, только не бедняжечка, - подумав, объяснила я и пожаловалась: - И вообще, мне, может, эта картина теперь сниться будет - Симба лапки тянет, маленький такой, пузатенький, криволапенький… милый такой!

Кайлеан склонил голову и задумчиво осмотрел свои ноги.

– Ноги уже не скривить, - с сожалением констатировал он, - рост тоже не уменьшить. Могу отрастить пузо. Ты будешь тогда называть меня милым? Милым бедняжечкой?

Я вспомнила недавнюю ночь и полуголого Кайлеана на пороге спальни - с безупречным торсом и кубиками на животе. Больше всего мне хотелось вскричать: “Да ты с ума сошёл, такую красоту портить?!”. Но я только опустила ресницы и загадочно улыбнулась, в очередной раз убедившись в универсальности этого приёма

Кайлеан долго смотрел на меня, ожидая ответа, потом с некоторой заминкой произнёс:

– Помнишь, я говорил о подарке, который не совсем подарок?..

У него был такой странный тон, что я встревожилась:

– Слушай… ты же не хочешь подарить мне… э-э-э… дракона?

– Тебе нельзя дарить дракона, - с сожалением сказал Кайлеан… я перевела дух.
– Жестокости в тебе мало, Данимира. Любой дракон подомнёт тебя в пять секунд. Симба, нескольких часов от роду, и тот тебя раскусил. С драконами нельзя быть мягкой, это может плохо закончиться.

– Ну и ладно, - вздохнула я с изрядным облегчением.
– Уж что выросло, то выросло. Поздно мне другой становиться.

– Пойдём. Ты должна кое-что увидеть.
– Он взял меня за руку и повёл из пещеры-инкубатора.

На ходу я оглянулась, чтобы бросить прощальный взгляд на бедную маленькую одинокую искорку, покоившуюся среди полумрака в светящемся гнёздышке. Рядом с гнездом стоял драконьеро Бэзил, и я поняла, что он стал свидетелем нашего с Кайлеаном непринуждённого общения - мы ведь совсем позабыли о его присутствии. А теперь на его лице обнаруживались следы характерного умиления. Будто он смотрел вслед отъезжающей машине, к заднему бамперу которой прикреплены табличка “Just married” и консервные банки на верёвках. А, неважно. Я дёрнула плечом и пошла за Кайлеаном.

Идти пришлось недалеко. Место, куда меня привели, тоже находилось на нижнем ярусе. Пещера казалась совсем маленькой, быть может, потому что яйцо, лежавшее в магическом гнезде, было небольшим, чуть ли не в два раза меньше Симбиного, и его свечения хватало лишь на ближний круг. Выглядело яйцо просто - беленькое, гладенькое… лежало себе на подстилке, свитой из каких-то веточек-прутиков… но при виде него моё сердце забилось чаще.

– Кто там?
– спросила я внезапно охрипшим голосом.
– Дракон?
– Я опустилась на колени рядом с гнездом и положила обе руки на тёплую скорлупу. По контрасту с поверхностью мои пальцы темнели, будто я была чернокожей, и красная нить на запястье тоже казалась чёрной.

Кайлеан опустился рядом.

– Я не знаю.

– Почему?..
– Я боялась на него взглянуть.

Он помолчал, подбирая слова, потом заговорил, и речь его полилась для меня райской музыкой.

– Это ловушка для Снежинки. Тело, которое зреет в яйце, пока аморфное, - просто некое неопределённое существо. Когда душа Снежинки будет уловлена и помещена в яйцо, она сама изберет форму и существо станет сущностью. Твоя Снежинка отважна. Может быть, на свет появится кошка, а может - маленький белый пушистый дракон. Душа не сможет противиться своей истиной сущности, всё будет так, как и должно быть.

– Маленький белый пушистый дракон… - прошептала я.
– Снежинка… не представляю…

– Не загадывай, предсказать невозможно. К тому же, надо ещё найти и призвать её душу.

– Когда это можно будет сделать?

Он ответил с заминкой:

– Сначала надо дать телу развиться и окрепнуть, чтобы было куда поместить душу. Не меньше полугода.

Я закусила губу. В своём воображении я встречалась со Снежинкой уже завтра.

– А потом понадобится ещё какое-то время, пока будет формироваться физический облик. В общем, примерно год.

– Так долго… Через год мне надо будет возвращаться сюда… - поняла я вдруг, но сразу осмыслить эту перспективу не получилось, потому что Кайлеан забормотал торопливо:

– Я не смогу ускорить этот процесс. Я и так выложился. Никак. Честно, не могу… - Он опустил голову и после паузы сказал: - И я знаю, что это никакой не подарок. Это моё второе королевское слово. Но только я никогда - никогда!
– и никому не показываю незавершённые дела и не делюсь невыполненными обещаниями. Только сейчас… только тебе… Понимаешь?