– Господа!
– обращение было грубым, практически оскорбительным, тем более, что дворецкий обращался не только к Августу, но и к его даме.
– Вы не можете здесь находиться, так как прибыли без приглашения.

Август предполагал, что может дойти и до такого, и у него, разумеется, был заготовлен ответ. Но его опередила Теа.

– Подойди ближе!
– указала она веером на дворецкого.
– Назовись!

Магия ее власти была такова, что дворецкий непроизвольно шагнул вперед и представился:

– Старший дворецкий Монтео Инзаги, к вашим услугам, - склонил он голову.

– Что же ты творишь, Монтео?
– продолжила Теа все тем же голосом, от которого могла замерзнуть вода.
– Ты знаешь, что за нанесенное оскорбление я могу убить тебя на месте?

Она сделала быстрое движение веером, и пораженный Август понял, наконец, почему Теа так обрадовалась, обнаружив в его коллекции корейский веер, который она назвала непонятным словом мубучхэ. Она умела им пользоваться, вот в чем дело, и сейчас продемонстрировала на что способна эта элегантная вещица в опытной руке. Одним движением Теа срезала и жабо с рубашки дворецкого, и лацканы с его ливреи. Раз, и их нет. Обомлевший Монтео Инзаги только икнул с перепуга и пошел красными пятнами.

– А представляешь, Монтео, - голос женщины стал нежным, едва ли не ласковым, - что случится, если я сделаю тоже самое с твоим горлом?

По-видимому, дворецкий представлял. Во всяком случае, выглядел он неважно. Да и штаны намочил, что было уже за гранью добра и зла. Скандал явно выходил из берегов.

– Кто тебя послал?
– на вопрос, заданный в такой ситуации, трудно не ответить.

– Граф Макона, ваше сиятельство, - дворецкого била крупная дрожь и ответил он, отчетливо заикаясь.

– Это он велел тебе так к нам обратиться?

– Д-да

– Что ж, - раскрыла веер Теа, - иди и передай графу, что я не нуждаюсь в приглашении, потому что я приглашена давным-давно и не графом, а королем Генрихом, - она снова собрала веер и указала им на собственный портрет.
– И не на один бал, а раз и навсегда!

Теперь и дворецкий, и собравшиеся вокруг них любопытствующие гости, посмотрели на картину, и у всех разом вырвался вздох удивления, легко перешедшего в потрясение.

Ну, что ж, первый ход сделала Теа, и, следовало признать, сделала она это блестяще. Теперь, зная на чей портрет она похожа, кто-нибудь из окружения короля обязательно вспомнит, кто такая Теа д'Агарис графиня Консуэнская. Имя не на слуху, но те, кто интересуется историей королевства, знают, о ком идет речь.

– Даже не знаю, что сказать!
– шепнул Август с улыбкой.

– Если не знаете, что сказать, скажите комплимент!
– так же тихо ответила женщина.

– Вы бесподобны, Теа!
– сказал он.

– Я знаю, - ответила она.

И в этот момент их окликнул граф Новосильцев. Вернее, он окликнул Августа.

– Здравствуйте, Август!
– поздоровался посол, подходя ближе.
– Представите меня своей спутнице?

Ну, естественно! Как может русский Казанова пропустить такую "юбку"? Никак, даже если видит, что она не одна.

– Здравствуйте, Василий!
– чуть поклонился Август и добавил, оборачиваясь к Теа:

– Теа, позвольте представить вам посла Российской империи графа Василия Петровича Новосильцева! Граф! Моя спутница - Теа д'Агарис графиня Консуэнская.

– Счастлив познакомиться!
– граф перехватил поднимающуюся руку Теа на полпути и склонился для поцелуя.

– Vy davno iz Peterburga?
– Теа смотрела доброжелательно, но скорее равнодушно, чем с интересом. Тем неожиданнее было то, что она заговорила по-русски.

– Велес великий!
– удивленно воскликнул посол.
– Вы русская?

Дальше они уже говорили на языке, которого Август не знал, он лишь надеялся, что Теа ничего лишнего не скажет. Впрочем, он знал, что женщина не дура и вскоре заметил, что "умная девочка" говорит исключительно короткими фразами или вообще обходится односложными ответами, если и вовсе не междометиями.

– Увы, граф, - перешла Теа на французский через пару минут, - как ни приятно поболтать с "почти соотечественником", Август по-русски не понимает, так что давайте перейдем на лингва франка.

– Кажется, вы давно не говорили по-русски?
– Граф был явно заинтригован, хотя и не понимал пока, что именно здесь происходит.

– О, да!
– улыбнулась Теа.
– Лет двести, я думаю... Плюс минус.

– Что, простите?
– посол, как и Август не понял очередной странной идиомы, но, если один к этому уже привык, второй столкнулся с таким впервые.