Гроссмейстер не нашел, что ответить, или попросту потерял голос от переполнявших его чувств, но он молчал, и в разговор снова вступил король.

– Август, я хочу услышать это от вас!
– сказал король.

Августом Максимилиан не называл его давно, но сейчас, похоже, король начал кое-что понимать, и это понимание заставило его искать пути к отступлению.

– Что ж, ваше величество, я подтверждаю слова графини Консуэнтской, - ответил Август, стараясь говорить, как можно спокойнее.
– Тридцать один день назад, ночью я осуществил Великое Колдовство, воссоздав тело графини из пряди ее волос. Поскольку эту прядь графиня срезала в возрасте двадцати лет, такой она и возродилась. Поиск души, ее призыв и сошествие также стали частью вышеупомянутого колдовства.

– Вы способны создать человека?
– прищурился король, явно напуганный тем, что услышал от Августа и Теа.

– Не создать, а воссоздать, ваше величество, - поправил короля Август.
– Но да, я на это способен.

– Но это невозможно!
– снова заговорил гроссмейстер, несколько пришедший в себя после первого удара.

– Я тоже так думал, - кивнул довольный донельзя Август.
– А потом я спросил себя, откуда известно, что это невозможно?

– Из опыта!
– вскричал рассерженный де Вексен.
– Из опыта, демоны вас побери, Август! Из опыта и теории!

– Что если теория неверна, а опыт принадлежит людям меньшего, чем мой, дарования?
– Август смотрел на гроссмейстера со спокойной уверенностью. Сейчас победителем был он, и ему не нужны были внешние признаки победы.

– Вы хотите меня оскорбить?!
– подался к нему де Вексен.

– Ну, если признание того, что вы знаете и умеете меньше, чем я, является для вас оскорблением, то я вас действительно оскорбил.

– Минуту!
– попросил Август, останавливая и короля, и гроссмейстера.

Готовясь к встрече во дворце, Август проверил себя, просмотрев множество книг в своей обширной библиотеке. И чем больше он читал, тем яснее ему становилось, что способ, которым он создал для Агаты ван Коттен веточку сирени, никем никогда прежде не применялся. Но и это не все. Способ этот оказался наименее трудоемким и наиболее эффективным, не говоря уже о том, что он был невероятно эффектен в исполнении. Настоящее "сказочное" волшебство, доступное, похоже, одному лишь Августу. И сейчас, в Зеркальной гостиной, Август исполнил свое колдовство в пятый или шестой раз. Ветка сирени получилась ничуть не хуже той, которую он подарил Агате.

– Это не иллюзия, ваше величество, - сказал он, вставая и подходя к королю.
– Вот, возьмите, пожалуйста. Это настоящая ветка сирени. Она физически реальна и обладает всеми необходимыми характеристиками растения. Фактурой, запахом...

Король взял ветку, осмотрел, понюхал и, пожав плечами, передал де Вексену.

– Что скажете, гроссмейстер?

– Эт-то к-красивый фокус, ваше величество!
– начав говорить, гроссмейстер справился, в конце концов, со слабостью и продолжил, не заикаясь.
– Создание предметов не является чем-то новым...

– Без инсталляций?
– поднял бровь Август.
– Без готового аркана?

– Вы сильный визионер, профессор...
– вынужденно признал де Вексен.

– А вы, гроссмейстер, сможете повторить?
– повернулся к нему король, который явно ухватил главное: колдун, способный на месте создать цветок из ничего, возможно, способен и на большее.

– Нет, ваше величество, - наливаясь кровью, ответил гроссмейстер.
– Я не настолько хорошо владею визионерством и вербальной магией.

– А кто-нибудь другой смог бы?
– не отставал король.

– Право, не знаю, ваше величество, но я выясню!

Что ж, этот бой, как и ожидалось, гроссмейстер проиграл.

– Собственно, об этом я и веду речь, ваше величество, - поклонился все еще стоящий около трона Август.
– Нельзя утверждать с уверенностью, что что-либо невозможно, если сам не изучил вопрос досконально. Я могу создать цветок. Он похож на настоящий, но вряд ли настоящий в полном смысле этого слова. Поэтому для воссоздания тела графини мне потребовались материальные образцы, прядь волос и платье, которое она носила, а также крайне сложные арканы, разработкой которых я занимался много лет. Инсталляции, заклинания, гримуары... Это был кропотливый многолетний труд и по-настоящему Великое Колдовство, потребовавшее строительство двух сложнейших инсталляций и многого другого. Кроме того, ваше величество, признаюсь, я преступил черту дозволенного. По незнанию и без злого умысла, но тем не менее... Боги даровали мне закончить колдовство и вернуть в мир красавицу и великую темную колдунью Теа д'Агарис, но наложили запрет на дальнейшее использование этого колдовства. Смертные не вправе создавать себе подобных. Поэтому мы с графиней уничтожили все, что связано с этой запретной магией. Теперь повторить это Колдовство не сможет уже никто. Даже я. Однако создать козленка или павлина я все-таки могу, хотя и не думаю, что на данный момент есть еще кто-нибудь, способный создать живое из неживого.

После этой довольно длинной речи в гостиной воцарилось молчание. Все присутствующие "переваривали" услышанное.

– Графиня, как две капли воды похожа на свой портрет, - заговорил молчавший до сих пор канцлер.
– На оба портрета, если иметь в виду полотно из собрания Конти.

"Ну вот, Теа, ты уже снова графиня! И никаких сударыней!"

– Кстати, - улыбнулся Август, - герцогиня Конти знает графиню в лицо, помнит ее и узнала сейчас.

– Вы очень похожи на короля Генриха, ваше величество, - неожиданно сказала Теа.
– Кем он вам приходится? Дедом?