– Ждал меня?
– вполне искренне удивился Август, который никогда не был близок с младшим братом, если не сказать больше.
– Зачем?

– Между нами?
– еще шире улыбнулся Ренар.

– А что, тут есть еще кто-нибудь кроме нас?
– вопросом на вопрос ответил Август, все еще гадая, что за оказия? При любом раскладе Ренар стал бы последним, к кому он обратится за помощью или разъяснениями. Да и Август Ренара практически не интересовал. Одно слово, что братья.

"Ну, хоть не враги! Или уже враги?"

Что-то в этой сцене насторожило Августа, вот только он сплоховал уже второй раз за день - не понял, что именно.

– Я действительно ждал тебя, Юсс, только не знал, когда ты придешь.

– Я перед тобой, - пожал плечами Август.
– Говори!

– Видишь ли, Юсс, тебе будет трудно меня понять, но я все-таки попробую тебе объяснить, а ты постарайся не упустить главное.

– Главное?
– переспросил сбитый с толку Август.
– И что же ты, Райк, считаешь главным?

– Я вырос в твоей тени, Юсс.

Истинная правда, хотя Август об этом никогда всерьез не задумывался.

– Тебе было там холодно?
– усмехнулся он, он все еще не уяснив для себя, к чему весь этот разговор.

– Да, - совершенно серьезно кивнул Ренар.
– Я мерз.

– Бедняжка!
– Сарказм и ничего более. Ну, не жалеть же его в самом деле?

– Есть немного, - все так же доброжелательно глядя на Августа, подтвердил брат.
– Возможно, поэтому я не упустил свой шанс. Такой случай, знаешь ли, выпадает один раз в жизни.

– Хорошо, - согласился Август, видя, что кавалер де Безом настроен высказать ему все, что там у него накопилось, и отделаться от братца без "разговора" попросту не удастся.
– Рассказывай!

– Может быть, присядешь?

– Может быть, - и с этими словами Август действительно сел в кресло.

Настроения выслушивать все эти "глупости и хитрости" у него не было, но и разговора, судя по всему, было не избежать.
– Слушаю тебя.

– Для начала, хочу объяснить тебе поведение отца, - Ренар вернулся в свое кресло, и теперь они сидели лицом к лицу.
– По правде сказать, граф в бешенстве и покинул город, чтобы не совершить какой-нибудь глупости.

– Например?
– поинтересовался заинтригованный "прелюдией" Август.

– Ну, например, чтобы не задушить маман или, скажем, не зарезать.

– Серьезно?
– похоже, братцу удалось-таки его удивить.

– Вполне, - подтвердил Райк.

– Огласи, будь любезен, причину!

– Она наставила ему рога, - "любезно" объяснил младший брат.

– Ну, и что?
– не понял Август, полагавший, что при дворе нет ни одной сколько-нибудь симпатичной женщины, которая хотя бы раз в жизни не изменила мужу. А графиня-мать, была еще совсем не стара, да и былую красоту не успела растерять.

– Да, ничего, - мягко улыбнулся брат.
– Во всяком случае, даже если бы отец накрыл ее "на горячем", не думаю, что он устроил бы из-за этого скандал.

– Значит в истории есть привходящие обстоятельства, - понял Август.
– Какие?

– Все-таки ты чертовски умен, Юсс!
– покачал головой Ренар.
– Чертовски! Даже зависть берет. Отчего все досталось тебе? И ум, и красота, и талант...

– Переходи к главному, - поморщился Август, всегда подозревавший Рейнике-лиса в зависти, но услышавший об этом из уст брата, в общем-то, впервые.

– Главное, Август, что ты не его сын, - с явным удовлетворением сообщил Ренар.

– Понятно, - кивнул Август, молниеносно решив, что не станет поддаваться на провокации.
– Я не его сын. Продолжай!

– Нет, ты не понял, - брат смотрел Августу в глаза, словно искал там... Что? Слабость? Гнев? Разочарование?
– Ты, Август, не являешься законным сыном графа де Ламара. Ты плод греха. Бастард Конрада ла Бери.

Что ж, это был действительно удар нечеловеческой силы, и Августу потребовалось сделать над собой невероятное усилие, чтобы только скрыть от собеседника последствия его заявления. Внутри Августа уже полыхал пожар страстей, но мысль, как обычно и случалось с ним в острых ситуациях, оставалась быстрой и кристально ясной. Так что он вполне успел просчитать все последствия того, о чем говорил Райк. Вернее, того на что он намекал.

Если мать изменила отцу с этим мудаком - Конрадом ла Бери - то, во-первых, Август сразу же лишается и титула, и наследства, не говоря уже о положении в обществе. Впрочем, отец - он все еще не мог называть графа де Ламара как-нибудь иначе, - мог бы его усыновить или узаконить его рождение задним числом. И, возможно, граф так бы и поступил, ведь, как ни крути, простоватый и пресный, как крестьянский хлеб, Ренар не мог соперничать с блестящим во всех отношениях Августом. Это Август - любимый сын графа и графини. Он гордость рода и все из этого вытекающее... Пожалуй, старик смог бы справиться со своими демонами ради сохранения преемственности. Вполне мог.