3. Вилла Аури, день первый, два часа дня и позже

Он не помнил, как добрался до кровати. Впрочем, как возвращался в дом из леса, тоже как-то не запомнилось. Но, судя по всему, дошел, поскольку, проснувшись, нашел себя в своей собственной постели. Правда, спал одетым, хотя и без сапог. Однако сапоги он, кажется, как снял перед волшбой, так больше и не надевал. Следовательно, они остались на поляне, а домой он шел босиком...

"Босиком...
– повторил он мысленно, - и с женщиной на руках!"

Вспомнив о женщине, Август вспомнил и все остальное. И это "остальное" было настолько грандиозно, что не умещалось в голове. Уподобившись богам, он создал человека, женщину, воссоздав ее, опираясь на ничтожное количество витальных и вещных "воспоминаний", сохранившихся в принадлежавших ей когда-то вещах.

"Теа д'Агарис!
– последние остатки сна смело напрочь, и Август вскочил на ноги.
– О, боги! Теа д'Агарис!"

Увы, победа оказалась неполной. Графиня категорически отказалась возвращаться в мир людей, и вместо нее в ее божественном теле поселился кто-то другой. Вопрос - кто? Определенно можно было утверждать лишь одно: это женщина, и это не та женщина! Разумеется, этот факт ничуть не умалял того, что совершил Август. Его волшба была поистине великой, таким грандиозным колдовством, что Августу впору было почувствовать настоящее одиночество: рядом с ним, на этих "сияющих высотах", не было никого. Их всех– всех этих неучей и завистников - отсюда даже видно не было.

"Они остались далеко внизу..."

"Но как же жаль все-таки, что она не захотела вернуться!" - Это было не просто сожаление. Август испытывал острое чувство утраты, но злоба дня уже стучала в его двери, требуя немедленных действий. А душевные муки вкупе с его гневом и обидами вполне можно было оставить на потом.

"Потом! Все потом!"

Как был - босиком и в измятой, пропотевшей одежде - Август выскочил из своих покоев, одновременно призывая слуг нетерпеливым звоном колокольчика.

– Где женщина?
– крикнул он старику Огюсту, едва завидев его, спешащего на призыв через анфиладу парадных покоев.

– Не извольте беспокоиться, господин граф! Она в покоях "Листопад". Как уложили ее на рассвете, так и спит. Я к ней Маленькую Клод приставил, рядом сидит, вдруг что понадобится.

– Спасибо, старик!
– улыбнулся Август, у которого даже от сердца отлегло.
– Пойдем со мной!

– А ты, - повернулся он к молодому комнатному лакею, имени которого все еще не запомнил, - собирай всех слуг в Круглом зале. Я скоро спущусь.

Отдав это распоряжение, Август вернулся в спальню.

– Вот!
– протянул он вошедшему вслед за ним слуге свой кошелек.
– Тут немного серебра и пара золотых. Скажи Катрине, чтобы не скупилась. Пусть соберет у женщин все, что у них есть красивого... Конечно, по размеру нашей гостьи. Ну, там рубашку ночную, шлафрок... Впрочем, откуда у них шлафор?! Возьми мой, который шире. Зеленый, что ли... Нужны так же платье, нижние юбки, чулки какие-нибудь и башмаки. Ну, она знает, наверное, что да как!

– Будет исполнено!
– степенно склонил голову старик, принимая деньги.

– Хорошо!
– Август прошелся по комнате, составляя в уме подробный список первоочередных дел.
– У нас в доме кто-нибудь умеет снимать портновские мерки?

– Я умею, - сразу же ответил безотказный Огюст. Он, и в самом деле, знал и умел великое множество вещей, но вот про снятие мерок Август слышал впервые.

– Серьезно?
– поднял он в удивлении бровь.
– А чем будем мерять?

– У меня, барин, на такой случай припасен портновский метр.

– Молодец!
– похвалил Август.
– Тогда так. Сейчас я поговорю со слугами, а потом мы пойдем к нашей гостье и снимем мерки. Я хочу после этого принять ванну, так что не забудь распорядиться, чтобы воду нагрели, а ты собери в дорогу гонца. Пусть скачет на Кожевенную улицу и передаст мой приказ Сейри. Надо подобрать женский гардероб на первый случай, собрать мои вещи и съехать с квартиры. Она мне больше не нужна, поэтому пусть едет сюда. Только сперва надо снять с дверец кареты графские гербы. Не забудешь?

– Никак нет!
– Вопрос с гербами явно озадачил старого слугу, но спросить Августа напрямую он не посмел.

– Хорошо!
– кивнул Август.
– Иди тогда за метром. Деньги на покупки я сейчас принесу.

Август прошел в свой кабинет, открыл вмурованный в стену и скрытый заклинаниями денежный ящик, достал из него два кошеля с золотыми флоринами и пошел говорить со слугами. Смысл его послания был прост: Август никого не принимает.

– Если, кто сунется, - приказал он, - отвечать, что болен и, должно быть, скоро помру. Ни с кем мои дела не обсуждать - ни с господами, ни со слугами, - и перестаньте называть меня сиятельством и графом. Я больше не граф!