— Нет, Ени, — говорит Рэм твердо.

— Бляяяя, — тянет Влад, и смотрит на нас с видом человека, который понимает в чем дело.

— Что, мать твою, происходит? — низким сухим голосом спрашивает Рэм, и мне приходиться встать рядом и положить руки ему на плечи, чтобы напомнить, что он вроде как калека и вскакивать с кресла будет не самой хорошей идеей. Он так сильно напряжен, что кажется, готов взорваться. — Влад!

Брат Рэма морщится, но я вижу, что ему есть, что сказать. Он смотрит на меня с немного озадаченной улыбкой человека, который пытается понять, где же прокололся. В эту минуту мне очень хочется врезать ему как следует, чтобы перестал корчить из себя невесть что, ведь его затянутое молчание не добавляет спокойствия Рэму, а если мой любимый Цербер плюнет на все и встанет — плакал наш план по обличению змеи Ольги.

— Ну я вроде как тоже… женился, — говорит Влад с видом человека, который и сам не решил, радоваться или грустить по этому поводу.

— Вроде как женился? — угрожающий шепотом переспрашивает Рэм. — И какого хрена, скажи пожалуйста, конец твоей холостяцкой жизни лезет в мою семейную?

— Ты женился на Ольге? — Я не верю в это, потому что тогда бы брат моего мужа очень конкретно упал в моих глазах, а ведь, между нами говоря, я считала и читаю его куда более рассудительным, чем Рэм.

«Ты так плохо обо мне думаешь?» — одними губами произносит Влад и всем видом дает понять, что по меньшей мере глубоко обижен таким недоверием его вкусу.

— Что происходит и причем тут моя дочь?! — визжит мать Ольги.

— А ну-ка все успокоились! — не выдерживаю я и поднимаю голос до уровня пожарной сирены. Не люблю этого делать, но в сложившихся обстоятельствах кому-то просто необходимо взять ситуацию в свои руки и командовать этим цирком на проводе. Так почему бы ведущей не стать мне, тем более, что я — самое заинтересованное лицо в скорейшем разматывании этого клубка. И когда моя «инициатива» вознаграждается внезапной тишиной, откашливаюсь, чтобы избавиться от першения в горле и предлагаю Владу хотя бы в двух словах объяснить, что происходит. — Можно без интимных подробностей.

— Я женился, и судя по всему Ольга думает, что я — это ты. Потому что так же думала и моя жена.

— Я тебя убью, — со спокойствием маньяка обещает Рэм, и я понимаю, что назвать его слова преувеличением получится разве что с натяжкой. Заодно благодарю высшие силы, что Рэм «прикован» к инвалидному креслу и не может прямо сейчас привести угрозу в исполнение.

— Слушай, думай, что хочешь, — кривится Влад чуть раздраженно, — но это мое личное дело. Сейчас не время и не место обсуждать мою личную жизнь.

— Не время, блядь?! — взрывается Рэм и приходится с силой сжать его плечи, надеясь, что он поймет мой молчаливый призыв держать себя в руках.

Он не понимает — чувствую, что еще минута и муж сорвется на ноги, хоть одна у него все еще в гипсе. Плюнув на все, делаю то единственное, что осталось в моем арсенале уловок — ловко запрыгиваю ему на руки, обнимаю, даже скорее — обвиваюсь вокруг его шеи, словно змея. От вида оторопи на лицах родителей Ольги хочется громко смеяться, но я продолжаю корчить счастливую новобрачную и буквально чувствую, как мать Ольги мысленно разжигает подомной костер праведного гнева.

— Моя женитьба была несколько… поспешной, — продолжает Влад, — и немного странной.

— Ага, потому что твоя жена думает что ты — это я, — все еще злится Рэм, но я чувствую, что моя нежность немного смягчила его. — Какого, блин, хрена она так думает? Ты больной извращенец!

— Это долгая история.

— Я хочу ее знать, раз уж она напрямую касается и меня тоже.

— Не при них же, — выразительно зыркая в сторону родителей Ольги, говорит Влад. Да уж, тут я полностью на его стороне. Пока достаточно того, что мы выяснили, откуда в голове Ольги появилась бредовая мысль о двоеженстве Рэма. Осталось выяснить, откуда она это знает, раз, судя по всему, не знает больше вообще никто. — Дома, если хочешь.

— Очень хочу, придурок.

— Это недоразумение, как видите, — улыбаясь, говорю родителям Ольги, но ее контуженный отец-генерал продолжает буравить Рэма взглядом сумасшедшего охотника. Мысленно готовлюсь принимать на себя удар, каким бы тяжелым он ни был.

— Я ничего не понимаю, — бормочет ее обескураженная мать.

— Мы тоже мало, что понимаем, — отвечаю я спокойно, поубавив своего внутреннего циника. Можно, конечно и дальше лезть в бутылку, но кому-то о всей этой неразберихе придется взять на себя роль строящего мосты. В конце концов, ее родители — ну хоть один из них — так же, как и мы заинтересованы, чтобы все разрешилось максимально быстро.

— Нужно ехать в полицию, — говорит Рэм приглушенным голосом человека, до чертиков уставшего от этого фарса.

— Мы с вами, — тут же подхватывает ее мать.

— Сколько угодно, но своим ходом.

— Рэм, я думаю, будет лучше, если они поедут с нами, — говорю ему на ухо. — Предпочитаю держать эту парочку чокнутых в поле зрения.

Он нехотя, но соглашается.

Честно говоря, я вся в злом предвкушении разговора с Ольгой. Можно считать меня стервой, заразой и бездушной гадиной, но мое душевное спокойствие может восстановить только вид этой гадины за решеткой. Ну или в чем их там держат.