Мы вышли на улицу. Я раскрыла зонт, так как дождь до сих пор не прекратился, лишь немного приутих, а у учителя в зонте никогда и не возникало необходимости, ведь капли на него просто не попадали. Они летели к нему, но падали каждый раз мимо, огибая его, словно он находился в вытянутом невидимом пузыре. Башня с часами, которую было видно из любой точки Города, показывала половину шестого. Я уже давно смирилась с тем, что никак не ощущаю ход времени, а живу и вовсе вне его. Каблуки звонко стучали по брусчатке, когда я обходила лужи, стараясь не наступить в воду. Учитель открыл дверь, на которой тот же час прозвенел колокольчик, и пропустил внутрь сначала меня, а после зашел сам. До моих ушей донеслось задорное чириканье и писк. Мастер успел куда-то испариться, и я подошла к клеткам, разглядывая животных внутри. На жердочках сидели рисовки, которых я сегодня упоминала в разговоре с учителем, в мягком гамаке спали крысы, разложив свои хвосты повсюду и задрав кверху розовые носы, набивались в пластиковый домик джунгарские хомячки. На нижнем ярусе в широкой клетке умывалась сонная шиншилла. Будучи в восторге от животных, я не могла оторвать взгляд от клеток до тех пор, пока учитель не закупился кормом для кошек и не подошел ко мне.

— Вот про них я говорила, — я показала пальцем на миниатюрных птичек.

Мастер наклонился, бегло осматривая пернатых, поднес руку в перчатке к моему лицу и щелкнул пальцами прямо у меня перед носом. На долю секунды мне показалось, что из руки у него вылетели искры, и я хорошенько проморгалась, потирая глаза. Правда, когда я в следующий раз взглянула на птичек, они не были рисовками. Передо мной на жердочке сидели шесть штук амадин зебровых. Мастер направился к выходу.

— Эй! — я поспешила за ним на улицу. — Верни как было!..

— И не подумаю, — судя по голосу, он улыбался.

— Вот превращу всех твоих котов в рисовок…

— Рука не поднимется, — не соврал он.

Он был серьезным, очень серьезным. Но иногда он был таким. И если бы я попыталась кому-то рассказать об этом, мне бы не поверили. Мастера с улицы Роз все знали как самого строгого учителя магии во всем Городе. Он никогда не давал никому поблажек, всегда требовал от ученика максимум и гарантировал феноменальные успехи в своей области. Вот только в этой секции ему попался не кто-нибудь, а именно я. И про его высокий уровень ему предстояло забыть.

— Ну-ну, ты себя принижаешь, — у меня в голове он сразу почувствовал себя как дома, что странно, учитывая, какой там все время творится бардак, учитель-то еще тот чистюля. — Просто тебе не хватает дисциплины, а так у тебя неплохие задатки. В тебе есть потенциал.

Мы не спеша шли по брусчатке к следующему пункту, который, как я предполагала, находился на соседней улице.

— О, наверное, этот потенциал можно реализовать всего-то за… веков десять, я думаю. Странно, что у тебя терпение до сих пор не лопнуло.

— Сам себе поражаюсь. Все ученики обращаются к учителям на Вы, и только ты общаешься со мной на равных. Это наглость.

— Наглость — второе счастье, как говорят. Интересно то, что это происходит именно с тобой, а не с кем-нибудь вроде того пухлого мастера с улицы… Э-э… Какая это была улица?

— Мастер с улицы Хмеля — балагур. Он ничего толком не умеет, но постоянно участвует в этих пресс-конференциях, дает интервью, ездит на съезды и позорит титул учителя магии. Странно, как его еще не выкинули прочь из Города. Он — пустой звук.

— Ага, бессмысленный и беспощадный. Тем не менее, к нему все обращаются на Вы. Не находишь этот момент забавным?

— Я нахожу это печальным, неописуемо печальным, моя дорогая ученица, — он манерно взял меня под локоть, что смотрелось больше комично, нежели романтично. — Именно из-за таких как он мы вымираем. Скоро люди и вовсе перестанут уважать магов и будут считать, что магия — это когда ты вытаскиваешь банку пива из разлома в пространстве, потому что тебе лень вставать с дивана.

— Да, они ничего не понимают, — поддержала его я. — Магия — это когда ты три часа чертишь лунный календарь на полгода вместо того, чтобы скачать его из Интернета и распечатать за пять минут.

Он молча повернулся ко мне на мгновение и посмотрел мне в глаза так, что мне показалось, он выбил этим взглядом из меня дух. Тут я даже порадовалась, что это был всего лишь взгляд, а не трость. Нет, он никогда бы не поднял ни на кого руку, но сам факт того, что трость можно использовать в таком плане, не давал мне покоя.

— Ты еще мало что понимаешь в магии, — заметил будничным тоном мастер. — Тебе еще столькому предстоит научиться…

Я могла еще что-нибудь ляпнуть, но решила промолчать. Все-таки, я действительно пока мало что понимаю. Не потому что не притрагиваюсь к Книгам Цикла, эти я уже видела в Центральной Библиотеке. У меня нет этой осознанности действий. Да, я запросто могу превратить огрызок яблока в кактус или амадину, но я не пойму, как я это сделала. Для этого нужен больший объем практических знаний, которого у меня, конечно же, пока что нет.

— Но он будет, если будешь отвечать моим требованиям и делать все, что я тебе скажу, — он открыл дверь в мастерскую, пропуская меня вперед.

— В рамках приличия, дружище, — я похлопала его по плечу, проходя в дверной проем.

На мгновение его мысли застопорились.

— Я… Я не имел в виду ничего такого, — попытался оправдаться он.

— Это шутка.

Учитель еле заметно выдохнул.

— О, а вот и вы, — обрадовался мастер с улицы Костей, проводя указательным пальцем себе по усам. — Я уж было подумал, что вы решили прийти завтра.