— Я все видел, — обратился он к кошке, а та, прижав уши, спряталась от него за меня. — Хитрая. Вся в хозяйку. Это твое наказание, — он положил бумаги на стол. — Они начали терять былой вид, так что перепиши их. Рукой.

— Ясно-ясно, никакой техники.

— На это тебе дается неделя. Не переписывай их по ночам, ночь тебе нужна чтобы спать…

— И чтобы гонять на шабаши, — перебила его я. — Извините.

— Вот. Переписывай днем, утром или вечером, но не ночью. Не хватало еще, чтобы ты уснула сидя на метле на высоте километра над землей.

— Ладно. Я поняла.

— И сделай мне чай. Как обычно, — опередил он мой вопрос, — и если не трудно, то принеси его в комнату.

Я кивнула, и он удалился. Учитель любил чай с молоком, но молока надо было добавлять совсем немного, буквально столовую ложку. Вообще, меня он редко о таком просил, это, должно быть, раз так четвертый за месяц. Ему проще сделать все самому, но, похоже, сейчас он немного занят.

Тем временем я отнесла бумаги к себе в комнату, заодно впустив туда Ры. Кошка сразу же заняла место у меня на кровати и свернулась клубком, готовая ко сну. Вернувшись в кухню, я сняла чайник с кипящей водой с огня. Вскоре по комнате разнесся душистый запах цедры цитруса и имбирных пряников. Взяв кружку учителя, я направилась к двери в его комнату и успела стукнуть всего раз, как дверь со скрипом приоткрылась. Задержавшись на секунду в коридоре и не обладая достаточной уверенностью в том, что я могу пройти в комнату, я услышала голос мастера.

— Входи, — сказал он, и я повиновалась.

Я не в первый раз была в его комнате, но, все же, я и не так часто тут появляюсь. Он не разрешает вот так просто заходить к нему и имеет на это полное право. Сам он, кстати, стоял у одного из книжных шкафов, коих тут насчитывалось великое множество, стоял спиной ко мне и что-то бегло искал в тяжелой старой книге.

— Поставь на стол, — не оборачиваясь бросил он мне.

Важно поставить кружку на подставку. В противном же случае на мебели могли остаться круги, которые вводили мастера в неистовство. Серьезно, у него на древних фолиантах нет ни пылинки, а тут чайные круги на столе. Было бы ужасно. Мимоходом я старалась повнимательнее все рассмотреть, пока я еще тут, пока ставлю кружку.

В центре была люстра с витражами. Что они изображали, было трудно понять, особенно стоя прямо под ней. На уровне моего плеча, изголовьем к окну, внутри которого разноцветные кусочки стекла складывались в розы, находилась кровать, на которой уже заняли свое место три кота. Чтобы на нее забраться, нужно преодолеть лестницу, каждая ступень которой представляла собой книжную полку. Книги здесь были везде, и тридцать процентов из них — авторства моего учителя. В них содержались различные записи о ходе его экспериментов, теории, их доказательства, описание открытых им явлений и заклинаний. Для меня они не представляли никакого интереса, ибо так хорошо магию я пока не знала. Но к концу обучения, я была в этом уверена, обязательно прочитаю хотя бы половину от написанного им. На письменном столе стояла только лампа, испускающая теплый свет. А теперь к ней присоединился и чай. Я помедлила еще немного, но все же развернулась и направилась к выходу. Уже выходя из комнаты, я услышала, как учитель пожелал мне спокойной ночи, и, ответив ему тем же, закрыла за собой дверь.

Прихватив свой чай, я отправилась к себе в спальню и, достигнув шкафа, переоделась в домашнюю одежду. Рысь по-прежнему спала на кровати, и я не стала ее тревожить, усевшись за стол и начав разглядывать принесенные учителем бумаги, отпивая из кружки ароматный напиток. Там была в основном информация о редких травах, камнях и их магических свойствах. Многие страницы и впрямь потеряли былой вид, протершись в некоторых местах и потемнев. Иногда слова было практически невозможно разобрать, и я тратила около десяти минут, чтобы понять, что там написано. Вытащив из ящика очередной лист бумаги, я взяла в руку перо. Ночь обещала быть долгой.

Самое полезное умение, полученное здесь за месяц переписывания магических документов, — размышлять о чем-то постороннем, не обращая внимание на текст. При всем при этом ошибок не было, так как я просто переписывала чужие слова. Если текст придумывать, то так, конечно же, сделать не получится. А мысли снова и снова возвращали меня к этому месту, к Старому Городу, к его улицам, к театру и даже к моей комнате. Она, как и все помещения театра, была просторной, и в ней было больше всего мебели. Здесь даже стояло кресло в углу, которым я пользовалась раза два от силы. Кровать была самым современным из того, что здесь было. Она была кованая, и ее изголовье было оплетено гирляндой, лампочки которой были выполнены в форме звезд. Еще одна гирлянда шла по стене с окном. Обе их принесла сюда я, когда только обживала комнату. Стол был довольно старым, но в хорошем состоянии. Дерево было обработано тонким слоем лака, на столешнице не было ни следов от ручки, ни царапин, ни вмятин. То же можно было сказать и о шкафе для одежды. Справа от входной двери стоял туалетный столик с зеркалом. Он был сделан под старину, но являлся совершенно новым предметом мебели. Кто-то бы, конечно, этого не заметил, но мне сразу стало ясно, что в комнату его поставили буквально за день до моего сюда прихода. Это можно было заметить по технике исполнения. Сто с лишним лет назад не было таких саморезов, которые сейчас скрепляли конструкцию из дерева, а зеркало за это время бы испортилось. Хотя по стилю он сюда подходил идеально. В любом случае, у меня было не так много косметики и украшений, чтобы держать их там. По всей комнате были расставлены горшки с редкими растениями, на подоконнике было с десяток кактусов, к потолку крепились стеклянные пузыри с суккулентами. Их тоже притащила сюда я. В основном потому, что многие из них являются ценными ингредиентами для зелий. К стене над столом скотчем были прикреплены схемы и памятки, рядом висели стикеры с напоминаниями, что нужно сделать и когда. Пока помнила, я быстро черканула на стикере заметку о том, что бумаги надо переписать за неделю. Я сделала это, хоть и знала, что управлюсь ночи за две. Я глянула на напольные часы, тихо тикающие справа от стола. Под циферблатом золотисто поблескивала надпись: «Tempusedaxrerum». Была половина четвертого. Было решено доделать страницу и ложиться спать. Буквы выводить становилось все труднее с каждым словом, глаза слипались, и под конец я не выдержала.

— Я вроде бы говорил тебе не переписывать бумаги ночью.

Я подскочила, хватаясь за голову от неожиданности, сон как рукой сняло. На часах было одиннадцать утра.

— Я не…

— Ну и до какого времени ты сидела?

— До четырех, — сдалась я. Врать ему было бессмысленно, все равно он догадается. — И что ты вообще забыл в моей комнате?

— Я ждал тебя на кухне, но к нужному времени ты так и не вышла. Дверь была открыта. Должно быть, ее открыла твоя кошка посреди ночи, когда ей захотелось выйти. Завтрак на столе. Я ухожу.

— Куда? — я все же решилась взглянуть на него.

Он был одет в черное пальто, но теперь другое. Это было длиной ниже колен. Трость тоже была при нем. Кроме того, вид у него не был рассерженным, да и привычной укоризны во взгляде тоже не было. Он был сосредоточен на чем-то совсем ином.

— На собрание в честь Поднесения. Вернусь вечером, часов в семь. Не сожги дом.

— Не сожгу. Здесь мои цветы. И кошка.

Он вышел из моей спальни, и я услышала, как за ним закрылась и наша входная дверь. Я осталась наедине с пятьюдесятью кошками. И как я могла забыть про Поднесение?..